Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 65 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Пошла жадно. Воздух у Ариэллы, смерть у колонны в Тарнисе, теперь холод — стихия ринулась в сопряжение сама, и уговаривать ее не приходилось. К этому я уже привык.

Однако я совсем не был готов к тому, насколько холод окажется жестким.

Несмотря на высокую грань сродства, первая же порция силы легла на озеро коркой. Лёд затягивал сопряжение изнутри, по берегу и по стволу деревьев, и вместе с ним холодело у меня в груди. В самой середине, откуда расходится кровь.

Холод распространялся от сердца дальше по телу. Чувство было знакомо — такое происходит если стихия, которую ты собирался подчинить, была значительно сильнее тебя.

И правда, первородный холод. Думаю, даже элариев с их хваленым сопротивлением он пробивает как следует.

Ещё пара таких порций, и меня вынесут отсюда раньше Сорена. Ногами вперёд. Точнее, вынесли бы, если бы не воля.

Оценив обстановку, вооружился всеми свободными нитями. Одна гасила аномалию в источнике на случай резонанса, одна тянула стихию внутрь, а еще две ограничивали её распространение. Барьеры воли выросли вокруг озера, начисто отрезая его от остального сопряжения. Понеслась.

Держать буйство стихии даже всеми четырьмя нитями оказалось тяжело. В висках застучало. Но корка на озере треснула, поплыла и сошла, холод в груди отступил, а на его место пришло то, ради чего я сюда и спускался.

Родная стихия шла в озеро узкой струёй, без рывков, и с каждой порцией в груди теплело. Ледяное дерево распустило иглы и загудело. Голова опустела.

Кайф. Другого слова у меня не нашлось, да и не уверен, что оно требовалось.

Сколько это длилось, не знаю. Смех сверху отпал сам собой — я его попросту перестал пускать внутрь.

Вот только наслаждение не продлилось долго — ручей стал мелеть.

Сперва я не поверил и подтянул нить. Не может быть! Настолько жесткая стихия не может так резко иссякнуть.

Но нет — поток силы и правда мелел. Может, дуэль закончилась?

Открыл глаза.

Наверху стояла тишина. Хохотать было уже неудобно, а что говорить, никто пока не придумал. Свита в первом ряду вытянула шеи и смотрела вниз, только теперь на своего Высшего, а не на меня. Кто-то из Орн привстал. Принцесса так и стояла у кресла, барса она прижимала к груди обеими руками, и барс терпел. Ильвара, похоже, за всё это время даже позы не сменила. А Юмин за её креслом впервые за вечер шевельнулся: чуть наклонил голову набок.

Сорен теперь тоже сидел. В нескольких шагах, скрестив ноги, и смотрел в лёд перед собой. Синева на его лице выцвела до серого, дышал он ртом и часто. Иней лежал у него на рукавах, на ресницах, на голых запястьях, с которых он снял браслеты. Но до поражения ему оставалось далеко, это читалось по прямой осанке. Однако отпускать свои детские глупые шуточки он больше не мог.

Я снова закрыл глаза и пустил нить воли по дну, насколько та доставала.

Холод под нами был. Но там, откуда я тянул, его осталось меньше. Заметно меньше. Участок в десяток шагов вокруг устья выдохся, а соседние ходы дышали по-прежнему.

Так вот оно что. Интересная аномалия. В отличие от источника, который не мог закончиться, или колонны-накопителя, которая если кончалась, то вся и сразу, стихийная сила здесь как бы была распределена по секторам. Концентрация чудовищная, но лежит она участками, и участок, из которого я пил, теперь пуст.