Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 122 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Я приготовился торговаться дальше, но не пригодилось. Видимо, прождать пару часов вполне вписывалось в планы моего конвоя.

— После обеда, — легко согласился Децим. — Не позже.

Следующие два часа я изображал хозяина, у которого всё под контролем. Отдал Корнею последние распоряжения, прошелся по ключевым людям. Собрал дорожную сумку со сменной одеждой, напоказ, для чужих глаз. Бумаги и флакон с каплями ушли во внутренний карман, остальное моё имущество ещё с утра лежало в кольце-хранилище на пальце, и почтенным гостям знать об этом было незачем. Центурион перекочевал с подоконника ко мне за пазуху и там затих.

Сумку вниз я понёс сам. У крыльца принимать её шагнул один из тёмных: молодой, из вторых рядов, лица под капюшоном не разглядеть. Он перехватил ручку, качнулся ближе, и мне в ладонь ткнулось что-то маленькое и жёсткое.

Сложенная бумажка.

Боец уже отступил, уже нёс сумку к четвёртой машине прежним шагом, не оборачиваясь, только шея у него была деревянная: затылок ждал окрика.

Ничуть не изменился в лице, благо контролировать эмоции я умел. Бумажка тут же ушла в рукав, после чего я неторопливо огляделся — двор, машины, цепочки у бортов, Децим у головной — и так же неторопливо поднялся обратно в кабинет. Забыл, мол, кое-что.

Дверь на щеколду. Спиной к окну, лицом к стене: с улицы не подсмотреть. Бумажка развернулась в ладони. Кусочек листа, сложенный вчетверо, буквы мелкие и экономные, как у человека, привыкшего писать много и не для чужих глаз.

'Уж не знаю, господин Рей, чем вы так прогневали его величество, но если доедете до столицы, на свободу не рассчитывайте. Насколько мне удалось расслышать, речь идёт о Наследии. Тут не поручусь: слово редкое, произносят его тихо. В чём поручусь: тюрьма для вас — лучший из обсуждаемых исходов. Обсуждаемых, к сожалению, два, и второй заметно короче. Надеюсь, объяснений не требуется.

Так же надеюсь, что эти сведения закрывают мой долг.

С уважением, освобожденный пленник'.

Старик из тарнисского подвала. Его карточка с ключом и пером так и лежала у меня во внутреннем кармане, только звонить никуда не пришлось: долги Севир Талл, выходит, чуял издалека и платил без напоминаний.

Я прочёл дважды. Потом ещё раз, третий, хотя запомнил со второго раза.

Все же мои опасения оправдались. Король и правда считает меня главным подозреваемым, а конкретных доказательств ему не требуется.

Вариант один.

Сваливать. Вежливо, с улыбкой, после обеда — но сваливать.

Как — вопрос техники. До Кельдора нагонят, на составе снимут, значит, не Кельдор. Уйти ночью, с первой стоянки, пешком в снега: пусть ловят по темноте человека, который в Буре как дома…

Резкий крик со двора разрезал мысль пополам.

Кричали коротко, в один голос, и голос тут же оборвался. Тут же шагнул к окну.

Внизу, между четвёртой машиной и крыльцом, на утоптанном снегу лежал человек. Тёмная куртка, сбитый капюшон, молодое лицо в красном. Над ним стоял Децим и держал его за волосы, спокойно, как держат ведро. Пока я смотрел, командир без замаха ткнул бойца лицом в снег, приподнял, наклонился к уху. До кабинета долетели обрывки, но мне хватило.

— … куда ходил?.. что передал?..

Видимо, моего посланника все же рассекретили.

Строй у машин стоял неподвижно, глядел прямо перед собой. Никто не удивлялся. Дисциплина на уровне.

Децим ткнул бойца в снег ещё раз. А потом замер. Медленно, словно на шарнире, его голова повернулась, и командир «Чёрного заката» посмотрел вверх. Прямо на моё окно. Прямо на меня.

Пару секунд мы глядели друг на друга через двор и стекло. Затем Децим коротко, почти вежливо наклонил голову. Центурион у меня за пазухой завозился и глухо, едва слышно заворчал.

Всё. Вот теперь действительно всё.

Остаться не выйдет. Ехать тем более нельзя. Бежать? Куда? На запад, на север, вглубь королевства? Смешно.

Даже с новой внешностью и новой жизнью, любые аномальные новички всегда будут притягивать внимание людей короля. И уверен, что в следующий раз так долго затягивать он не будет.

Взгляд сам пополз выше. Поверх машин, поверх стены с часовыми, поверх дальней гряды. Туда, где начинались снежные просторы без конца и края, без переписей и гербов. Чужие земли. Не мои.

Дерзкая мысль родилась сама собой.

Ну а что? Если среди людей мне места нет — может, эларии примут?