Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 55 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Вот, значит, как. Я мысленно вернулся на полгода назад, к клетке на дейморской площади, где допытывался у всех подряд, кто такие Высшие. Королевская семья, надменная верхушка? Мимо. Каждый дом растит своих, и эти свои сходятся договариваться. Стол переговоров. Или грызня равных, это уж как посмотреть.

— А Высшим как становятся? По праву рождения?

— Высшими рождаются, — отрезал Тайлин. И, помедлив, добавил тише: — Редко.

Сходится. То же самое говорила принцесса той ночью у клетки, только тогда это были её слова, а теперь их подтвердил посторонний служака, которому врать мне незачем. То-то они положили целый штурмовой отряд, вытаскивая её из Деймора.

— Слышал, города у вас под землей?

— Верх для ветра, низ для жизни, — он пожал плечами, мол, очевидные вещи. — Наверху только ворота и дозоры. Тепло и вода внизу. Сады тоже.

Сады. Под землёй, посреди Нижних земель, где наверху птицы на лету мёрзнут. Я покосился на белые фигуры на кромках. Похоже, за годы соседства человечество умудрилось не выяснить о соседях ничего. Либо же информацию целенаправленно скрывали.

Мясо дошло. Я протянул прут через костёр:

— Держи. Культурный обмен, помнишь?

Тайлин глянул на мясо. Потом на Центуриона, доедающего вторую полосу. Взял. Понюхал с большой осторожностью, откусил.

Прожевал. Замер, а потом откусил ещё раз.

— Ну как?

— Жареное, — сообщил страж границы с набитым ртом и потянулся к пруту снова.

У костра мы просидели ещё долго. Про источник света Тайлин говорить отказался наотрез, коротко и с каменным лицом. Зато про барсов и дозорные тропы, про шквальников, которых в этом году развелось сверх меры, рассказывал охотно, а под конец даже перестал называть меня «человек» через слово.

Ночью я спал в кабине, Центурион на скамье, а Тайлин так и простоял до рассвета у машины.

Сиврен прятался до последнего.

Весь следующий день мы шли ущельями. Я высматривал впереди хоть что-то похожее на город: стены, башни, дым. Ущелье сужалось, борта росли, и я уже прикидывал, не ведут ли нас в тупик, когда скальный коридор вильнул в последний раз и выплюнул «Рысёнка» на круглую площадку, зажатую отвесными стенами. Закат к тому времени добрался до верхней кромки и вызолотил её. К сумеркам, как и обещал Тайлин.

И вот тут выяснилось, что мы уже в городе. Минут пять как.

Дозорные площадки, которые я принимал за наплывы льда, глядели на нас сверху со всех сторон. В стенах чернели прорези, из прорезей смотрели. А впереди борта ущелья сходились гигантской аркой, под которой площадка широким пандусом уходила вниз, под гору. Из этой глотки тянуло тёплым воздухом, и на кромке пандуса, там, где кончался снег, зеленел мох.

— Дальше машине хода нет, — Тайлин выбрался наружу. — Ставь тут. Никто её не тронет, дозор у ворот круглые сутки.

Спорить я не стал: пропихивать воздушный винт по узким кишкам под землёй затея так себе. «Рысёнка» я загнал под скальный козырёк, пояс с клинками оставил на себе, карту переложил поглубже.

Патруль тем временем растёкся: десяток всадников свернул куда-то вбок, к стойлам, откуда пахло сеном и зверьём, и со мной остался один Тайлин.

У арки шла склока. Двое элариев орали друг на друга над перевёрнутыми санями, вокруг которых рассыпались белёсые корзины.

— Я тебе говорил его не запрягать! Говорил или нет? Он же ещё совсем маленький!