Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 47 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Хорошо. Дозорные что говорят? Видели кого?

— Видели, — Корней вытащил из-за пазухи мятый листок. Приучил я его всё записывать. — Кошку видели. Серую, под цвет камня. Сидела на гребне за просекой и на крепость смотрела. Где-то с полчаса. Дозорный божится: размером с грузовик. Я ему сперва в ухо дал за брехню, а потом второй с той же смены повторил всё до буквы. Дальше. Птица над дальней грядой клином ходит. Много птицы, тьма. И снег у просеки, старшой третьей тройки говорит, волной шёл. Кто-то, дескать, под ним плывёт.

Справочник Нижних земель я перечитывал столько раз, что бестиарий помнил едва ли не наизусть. Страницы сами разворачивались перед глазами, одна за другой.

Кошка размером с грузовик, шкура под цвет скал. Полагаю, это рекнар. Вот только это охотник горных пиков, а гребни у нашей просеки этой кошке по брюхо, с таких сверху не падают. Настоящие скалы отсюда в дне пути.

Про птиц непонятно, но вот снег волнами — характерная черта для нидусов. Вот только их охотничный стиль — напасть, сожрать добычу и уползти, а не кружить в каком-то конкретном месте.

Единичные случаи может и встречались, но в совокупности с остальными странностями…

— Корней, ты же тут уже долго, — вынырнул я из раздумий. — Часто у вас такое было? Или что-то похожее.

— При мне ни разу, ваша милость. Зверя под стенами за все годы по пальцам пересчитаю. Гиблым это место по другой причине зовут.

Знаю я эту причину. Она сидит у меня в подвале и вздыхает всей тушей.

— Пойдём. Спросим у знающих людей.

В кладовой под левым крылом горела лампа. Багор при нашем появлении завозился на тюфяке, сел и заморгал, щурясь на лампу заплывшими глазами.

Вот только никакой информации, кроме крайнего удивления новостям, Багор не сообщил. Он так же понятия не имел что случилось и что могло послужить причиной этой аномалии.

В том, что это аномалия сомнений не было. Двадцать лет вокруг Вардиса было чисто, потому что хозяевам шахты требовалась тишина. А теперь шахта моя, тишина кончилась, и твари со всех окрестных гряд разом вспомнило дорогу к крепости.

Само, конечно. По зову сердца.

Как эларии управляют тварями я представлял слабо. Но раса, у которой боевые барсы ходят под седлом, как-то же с этими барсами договаривается. Значит, умеют. В теории, могут и с другими.

— Слушай приказ, — повернулся к Корнею. — Наружные обходы отставить. Ворота закрыты, за стену без моего слова ни одна душа. Рудничную смену держать в штольне, обозы только днём и со стволами. Слободку с расчистки снять, поставить на камень: пролом в северной стене заложить в первую очередь. Костров вдоль стен вдвое. Тройки на стенах удвоить, смены короче.

— Есть! — Корней вытянулся, и впервые за утро в его голосе прорезалось что-то похожее на удовольствие. Старый капрал дождался войны, к которой готовился двадцать лет.

— И последнее. Вернётся Шнырь, весь груз с саней сразу ко мне на двор. До последнего гвоздя.

Шнырь въехал в ворота под вечер, с тягачом, четырьмя караульными и санями, гружёнными с горкой. Доски и гвозди, бочки с соляркой, стекло с ламповым маслом, мешки с солью и крупой. Поверх всего этого добра восседал сам Шнырь с видом полководца, вернувшегося из победного похода.

На всякий случай быстро проверил смету. Ничего проныра не утаил, всё сошлось, и Шнырь получил заслуженные пару баллов в свой рейтинг доверия.