Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 46 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Кровожадный ты человек, капрал.

— Двадцать лет копилось, ваша милость.

Крестики мы разобрали тут же, не отходя от стола.

— В расход никто не пойдёт, пока сам не напросится. Годных ставь в караулы и дозоры, по трое: один твой, двое новых. Остальным лопаты и носилки. Крыши в городе дырявые, а на рудник нужна гора брёвен. Кто работает, тот ест два раза в день.

— А кто не работает?

— Тому и котёл не положен. Остальное голод объяснит лучше меня.

— Не станут они, ваша милость, — Корней покачал головой. — Двадцать лет отвыкали.

— А ты напомни. У тебя, я смотрю, хорошо выходит.

К обеду выяснилось, что напоминать Корней умеет. У разобранного дома возле ворот махала лопатами дюжина вчерашних смутьянов, и приставленный к ним караульный откровенно скучал. Двое, правда, упёрлись: люди, мол, вольные, спину гнуть не нанимались. Вольных Корней проводил до ворот тем же маршрутом, что и двадцать ушедших, только уже без снегоходов. Пешком.

После обеда я забрал Матвеича с первой сменой и поехал принимать рудник.

Записывались в смену, к слову, туго. Слободские переспрашивали у Фрола про плату по третьему разу, бандитская масть воротила нос от кайла. Первым крест в ведомости поставил тот самый сгорбленный дед, что на плацу спрашивал про «взаправду». За ним потянулись остальные, и к полудню набралось одиннадцать душ.

В штольне Матвеич ожил окончательно. Прошёлся вдоль забоя, поскрёб ногтем серебристые прожилки. Приговор вышел коротким:

— Жила богатая, хозяйство гнилое. Крепь не меняли годами, на людей плевали. В двух местах переставить, иначе присыплет. И пока леса нет, в дальний забой никого не пущу — я в могилу не тороплюсь.

— Лес будет завтра. Мёртвая роща под боком, и брёвна таскать есть кому.

— Тогда сговоримся, — Матвеич кивнул.

Вот и прекрасно. Шахта заработает со дня на день, город потихоньку чистится от неугодных, деньги на восстановление есть. А уж что делать с чизом я знал без любых советов.

Видимо, моя карьера мастера-артефактора будет развиваться в разы стремительнее, чем я ожидал.

Утро в Вардисе началось с выполненного обещания. Обоз с брёвнами ушёл к руднику ещё затемно: мёртвая роща стояла под боком, сухостой валился с одного удара топора, и к полудню сани обещали дойти до штольни. Матвеич получал свой лес и мог переставлять крепь хоть сегодня.

Я сидел в кабинете смотрителя, пил кипяток с сушёной ягодой из запасов Фрола и предвкушал спокойный день. Обратным рейсом сани должны были привезти первую корзину породы из ближнего забоя.

Чиз. Мой собственный чиз, с моей собственной шахты. Руки чесались добраться до него ещё с того дня, как я увидел жилу.

Вот только планам, как всегда, жить оставалось до первого стука в дверь.

— Ваша милость. Разрешите доложить.

Корней вошёл, вытянулся и уставился поверх моей головы. Уже по одной этой стойке стало ясно: новости дрянь. Хорошие он докладывал, глядя в глаза.

— Давай, выкладывай.

— Ночная тройка с наружного обхода должна была прийти в караулку к смене. Ждём пятый час. Я послал двоих по следу, вернулись пустыми: следы идут до старой просеки, дальше затоптано. Зверь топтал.

— Что за зверь?

— Крупный, ваша милость. След с две моих ладони, когтистый. И это ещё полбеды, — Корней помялся. — Вчера на заготовке двоих недосчитались. Топоры под рощей лежат, воткнутые. Людей нет. Я грешным делом подумал: сбежали. А теперь думаю другое. К роще с обозом я утром четверых со стволами приставил. На всякий случай.