Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 26 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Пластина оценщика, — вполголоса пояснил Нейрас, убирая шнур под одежду. — Держись рядом. Отстанешь, обратно без меня так легко не выпустят, начнут спрашивать кто и почему без пропуска.

Изнутри пещера оказалась шириной с хорошую площадь. В нос ударила каменная пыль, оседая на губах, следом накатил гомон сотен голосов вперемешку со скрежетом тележек. У широких проёмов по левой стене гремела пустая порода, которую ссыпали в отвалы. Через те же проходы из глубины поднимались гружёные тележки, а выше начинались ярусы, ведущие к кратеру.

Свод ярко светился широкими полосами. По сторонам тянулись палатки и навесы со стойками, всюду лежал камень. Ряды уходили в глубину до самого полумрака, скрывавшего дальний торец пещеры.

Народу в такой час хватало, причём публика с первого взгляда делилась на два сорта.

Шахтёры топтались у стоек, провожая каждого с надеждой. Покупатели шли неторопливо, заложив руки за спину, и смотрели на камни так, будто делали хозяевам одолжение. Между ними сновали носильщики с пустыми коробами, дозорные стояли у стен через каждые полсотни шагов. За все дни в городе столько стражи разом мне ещё не встречалось.

Старик повёл меня вдоль рядов, где я наконец добрался до товара.

На ближней стойке частника лежали серые и бурые куски камня размером минимум с кулак. Один, с добрую голову, занимал почётное место. Такие крупные куски, если верить вчерашнему рассказу, попадались редко. Остальные выглядели обычно — такой щебёнкой отсыпают дороги.

— Руками не трогай, — предупредил старик вполголоса. — А то скажут, что испортил камень, и платить еще заставят. Руда стоит недешево.

Руки мне и не требовались. Про хрупкость вместилища и потенциальный взрыв я помнил, только нить воли — не кирка, и сломать камень без моего приказа у нее не выйдет.

Выбрал камень покрупнее и отправил в его сторону змейку. И спустя секунду чуть не споткнулся от удивления.

Что?

Нить воли встретила сопротивление какого-то слабого невидимого барьера, сквозь который пришлось проталкиваться. Чувство было крайне знакомым — так Воля продирается рядом с единённым пятой ступени и выше, чье сопряжение полно стихийной силы. Только сейчас передо мной лежал простой булыжник, от которого стихией даже не пахло.

Секунды три-четыре я давил. Затем барьер наконец поддался, нить провалилась внутрь, и… Передо мной открылась крайне необычная картина.

Каждый уголок руды был равномерно пронизан огненной стихией. Будто она с самого зарождения являлась частью горной породы, и поэтому слилась с ней в единое целое. Ничего подобного раньше я не встречал.

Да и более того — существование таких вещей напрочь ломало устоявшуюся в моей голове картину мира. Сколько еще невозможных странностей мне встретится в этом богом забытом уголке вселенной?

Тем временем хозяин, жилистый эларий с въевшейся в ладони пылью, тем временем подобрался и уверенно шагнул ближе.

— Руда из свежего штрека, — начал он, склоняясь над стойкой. — Того самого, где сейчас пустышек вообще не встречают.

Пустышек? Несмотря на то, что некоторые слова ещё оставались слегка незнакомы, смысл я уловил. Скосил взгляд на Нейраса, и он правильно прочитал мой невысказанный вопрос.

— Далеко не все руды Бурь обладают достаточным количеством стихийной силы. В абсолютном большинстве её кот наплакал, и сделать из такой руды хоть что нибудь не представляется возможным. Точнее, сделать то как раз можно, но предмет выйдет обычным, даже классический артефакт его переплюнет. Это и есть пустышка.