Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 29 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— И как я понимаю, Буря внизу еще жестче, чем на поверхности?

— Мягко сказано, — подтвердил Нейрас. — Чем ниже, тем холоднее, и там, в штреках, совсем холодно. И буря соответственно меняется. Внизу она густая стоит, порода в ней годами вылёживается. Впитывает стихию. Оттуда руды ценнее. И пустышек, считай, не бывает. Точнее, конечно встречаются, но крайне редко и до прилавков они совсем не доходят.

— Совсем не доходят? Настолько серьезно?

— Ага, — уверенно кивнул старик. — Репутация — дело такое. Одно дело на улице пустышками торговать, и совсем другое в павильоне, где даже самый маленький кусок стоит космических денег.

На секунду Нейрас прервался, на ходу кивнув знакомому торговцу — тот поклонился вдвое ниже.

— А у частников что?

— Пустышки через одну. Дёшево. И редкой стихии не встретишь. Сколько я уже тут — лишь несколько раз видел что-то ценное на улицах.

Тем временем ряды вокруг понемногу редели. Полосы света на своде расходились шире, а гул кратера, у входа стоявший в самих костях, оседал до шёпота. Однако публики в эту сторону шло гораздо большо, да и одета она была заметно чище.

— Если всё лучшее свозят сюда, то почему Клос закупается в рядах, среди обычных дешевок?

— Когда как, — Нейрас пожал плечами, не сбавляя шага. — Сырьё попроще тоже требуется, а здесь имеется вероятность сэкономить. Правда только в двух случаях — либо если ты очень везучий, либо же у тебя за спиной стоит опытный оценщик. Как я, например.

Старик чуть прибавил шага, завершая разговор, и махнул рукой вперед.

Правда ничего показывать не требовалось — я всё видел сам. Дальний торец пещеры, с порога тонувший в полумраке, вблизи оказался вовсе не торцом.

В скалу было врезано здание с гладко стёсанным фасадом. На фоне рубленого камня эта плоскость бросалась в глаза раньше дверей. Над входом тянулась сплошная светящаяся полоса. От больших ворот пещеры её заслоняли навесы и ярусы рядов, зато с полусотни шагов она горела во весь фасад. Широкие двери открывались внутрь. Камень перед ними вымели дочиста, убрав пыль и следы сапог.

После утреннего торга с его отвалами и скрежетом такая чистота сама по себе тянула на заявление. Вывески над входом не было. Место, которому нужна вывеска, стояло, видимо, где-то пониже классом.

Пока мы одолевали последнюю сотню шагов, из дверей вышли двое в белом с носильщиком. Короб у последнего был крошечный, дай бог с локоть длиной, и нёс он его перед собой на обеих руках, как ребёнка.

Стоявшие у дверей двое с костяными бляхами шагнули было наперерез. Нейрас потянул из-под одежды пластину, и оба мгновенно сдали обратно, а ближний даже голову склонил. Второй продолжал коситься, но уже молча, по инерции.

Удобная штуковина. Если в итоге решу надолго здесь осесть, то надо обязательно будет податься в оценщики и обзавестить подобной.

Сразу за дверями проход коротко заламывался. На повороте шум кончился, гомон торга остался снаружи, за камнем. Стало слышно собственные шаги. Пылью вовсе не пахло. Воздух стоял чистый, прохладный. Свет от таких же полос лежал по залу без единого тёмного угла. Под ногами блестел шлифованный камень без колеи. Двое служителей у дверей поклонились Нейрасу, я же для них был пустым местом, на которое не стоило обращать внимания. Вероятно, приняли за обычного носильщика, особенно с учетом моей одежды.