Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 245 – Артем Мичурин

— Не боись, – подал голос пузатый мужик, развалившийся на соседней койке. – Он, когда листьев своих нажрется, дурак дураком, зато руки не дрожат.

— Иди на хер, – беззлобно обронил Сиплый и достал ножницы. – Ну?

Стас вздохнул и снял рубашку.

— Рану обрабатывал чем–нибудь? – поинтересовался Сиплый, разрезая самодельную перевязь.

— Последний раз – водкой.

— А первый?

— Первый – не знаю, в отключке был. Но человек вроде грамотный занимался.

— Ну, ладно. Надеюсь, этот грамотный человек – приверженец традиционной медицины. А то сейчас, блядь, каждый второй «грамотный». Недавно вот пришлось пацану ногу отрезать. Пулю в бедро поймал. Навылет прошла. И рана–то несложная, даже кость не задета. Как говорится – завяжи да лежи. Так нет, нашлись, сука, добрые люди, продезинфицировать решили. Мочой. И пиздец ноге. Гангрена. По самые бубенцы пришлось оттяпать. Врачеватели херовы. Запустят почки, а потом людей калечат.

Ледяная сталь ножниц поднялась вверх по ребрам, заставив Стаса передернуть плечами.

— Не трясись. Во–о–от. – Сиплый плеснул воды из чайника на желтовато–бурое пятно с правого бока и осторожно отлепил ткань повязки. – Хм. Недурно–недурно. Говоришь, неделю назад получил?

— Вроде того.

— Так больно? – Пальцы врача слегка надавили на ребра возле раны.

— Есть немного.

— Двигаешься нормально? При ходьбе, беге не беспокоит?

— Побаливает еще, но терпимо. Боевые характеристики в норме.

— Это хорошо. – Сиплый смочил марлевый тампон желтоватым раствором из склянки и протер зарубцовывающийся шов. – Рана заживает. Ребра вроде тоже на месте. Сейчас наложим свежую повязку, и будешь как новый. Подержи. – Он приложил к шву чистую тряпицу и принялся обматывать торс бинтом.

— Спасибо, – поблагодарил Стас.

— Да не за что. Твое дело – мочить, мое – лечить. У каждого в жизни свое предназначение. Вот Хлор, к примеру, – Сиплый мотнул головой в сторону пузатого соседа, – ему на роду писано воздух портить. И ничего уж тут не поделаешь.

— Отсоси, – лениво парировал Хлор.

Входная дверь скрипнула, в казарме появился запыхавшийся боец. Он окинул помещение взглядом и остановился на командире:

— Кирка, шеф к себе требует.

— Что случилось?

— А я почем знаю? Скорее давай. Он не в духе.

Кирка поднялся, накинул куртку, оружие, как заметил Стас, не взял, и направился к выходу, по пути давая распоряжения:

— Всем приготовиться. Казарму не покидать. Сиплый, за старшего.

— Благодарю, – издевательски козырнул тот.

Дверь хлопнула, и бойцы нехотя задвигались, со вздохами натягивая обувь и приводя в порядок амуницию.

— Как думаешь, что там? – спросил Стас.

— Да опять, наверное, по соплям получили, теперь ответку готовят, – поделился соображениями Сиплый и затянул в узел концы бинта. – Все, здоров.

Стас поводил плечами, проверяя, не мешает ли новая перевязь движениям, и застегнул рубашку.

— Шеф – это Бульдозерист?

— Ага.

— Крутой дядька?

— Лично не общался, но говорят, что натуральный мясник. Перед ним тут все на полусогнутых лебезят.

— Я слыхал, будто он человечиной не брезгует, – подключился к обсуждению Хлор.

— Нашел, чем удивить, – усмехнулся рослый детина с обожженным красным лицом, прилаживающий штык–нож к АКМу. – Да в Арзамасе каждый второй этим грешит.

— Уж не заливай. Людоеды – это навашинские.