Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 243 – Артем Мичурин

— И много тут нашего брата?

— У Кирки семь было, – начал вспоминать Срам. – Недавно отряд пришел в пять стволов. Плюс ты. Но это только начало. Запах крови все гуще, скоро еще подтянутся.

— Понятно. Слушай, а что это за зверь у вас на КПП?

— Собака, – пожал Срам плечами. – Жором звать.

— Как же вы его приручили?

— Так и не приручал никто. Не дикий же.

— В смысле?

— Ну, чего «в смысле»? По–русски, что ли, не понимаешь? Говорю ж – не дикий. Бульдозерист лет пять назад щенков откуда–то с востока привез. Купил. Теперь сами разводим. Полезные твари. Живучие. А злые – аж пиздец. Жрут вот только до хера. Но ничего, теперь у них с харчами долго проблем не будет. – Срам хохотнул и плотоядно оскалился.

— Они все такие здоровые?

— Разве Жор здоровый? Ему и года еще нет. Вот у Бульдозериста в охране, там другое дело. Цербер с Плугом. Такие, сука, лошади! Ну, вон она, – Срам махнул рукой на третий из шести бараков, выстроившихся шеренгой вдоль левой стены, – наймитская казарма.

— Отдельная?

— Конечно. Чего пауков по всей базе–то распускать? Нет уж, пускай все пауки в одной банке.

— Не любишь наемников?

— А ты не баба, чтоб я тебя любил.

— И то верно.

Стас в сопровождении хмурого недоброжелателя подошел к бараку.

Здание было метров сорок длиной и шесть–семь шириной. Серые стены, издалека напоминающие глинобитные, оказались сложенными из колотого кирпича, настолько щедро политого раствором, что выдавали свое истинное происхождение лишь местами. Узкие длинные окна с мутным от грязи стеклом приютились возле самой крыши.

— Проходи. – Срам распахнул дверь на скрипучих петлях.

За ней оказался «предбанник», разделенный на две части, не считая коридора: слева – помывочная с пятью рукомойниками на стенах и тремя корытами на полу, справа – колоритный сортир, способный одним только видом, через щель в картонной двери, навсегда отбить охоту испражняться.

— Удобства, – заботливо пояснил Срам и прошел дальше вслед за Стасом.

Жилое помещение казармы наполовину пустовало. Деревянные и металлические койки стояли в два ряда с широким проходом посередине. На прибитых к балкам цепях висели керосиновые светильники. Пахло табаком, ружейной смазкой и потом.

— Принимай пополнение, Кирка, – обратился Срам к угрюмому типу в кожанке, с полуразобранной «Сайгой» на коленях и тряпкой в руках.

Тип нехотя оторвался от своего занятия и, уложив оружие на расстеленный поверх одеяла брезент, поднялся с койки. Высокий, поджарый, со странно прямыми, будто у пугала, плечами и не в меру длиннорукий. Стриженная «ежиком» голова, лицо с грубыми рублеными чертами. Низкий, располосованный перекрестными морщинами лоб. Нос тонкий, с горбинкой и, похоже, не раз сломан. Широкая челюсть, оканчивающаяся выпирающим резко очерченным подбородком. И почти черные, с прищуром глаза под густыми бровями.

Кирка подошел к Стасу и, осмотрев его, заговорил низким хрипловатым голосом:

— Как звать?

— Вдовец.

— Ну все, я пошел, что ли? – буркнул оставшийся без внимания Срам.

Кирка, не реагируя на вопрос, продолжал расхаживать влево–вправо, придирчиво меря Стаса взглядом. Занимавшиеся до этого своими делами обитатели казармы также включились в процесс, с интересом наблюдая за командиром и новобранцем.

Не дождавшийся ответа Срам плюнул и, бурча под нос проклятия, удалился.