Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 241 – Артем Мичурин

Стас схватил рюкзак и поспешил следом.

На территории базы кипела жизнь. Жизнь тяжелая. Масса народу носилась из конца в конец громадного, обнесенного железобетонным забором квадрата, таская ящики, тюки, корзины, носилки с ранеными. С противоположной стороны, скрытой рядами длинных бараков и неказистым двухэтажным сооружением, надрывно урчали двигатели. Крепкий мат, производимый несколькими десятками глоток, разносился над пестрой толпой, усиливая эффект общей сумятицы.

Стас шагал за провожатым, стараясь не терять его из виду и одновременно составить представление об устройстве базы. На всякий случай.

Как стало понятно уже при внешнем осмотре, в плане она представляла собой квадрат. В каждом углу располагалось по вышке – солидной, похожей на гриб конструкции метров десяти высотой, с широкой площадкой, накрытой четырехскатной крышей и укрепленной бронепластинами. На каждой вышке дежурила пара стрелков за пулеметами, контролируя все сектора вокруг периметра. Входов–выходов, судя по звуку двигателей на противоположной стороне, было два, но напрямую они не соединялись. Центр базы занимало большое г–образное здание в два этажа высотой. Вдоль левой стены периметра, ближе к углу, располагался ангар со странной полукруглой крышей. Дальше шли одноэтажные бараки. Стас насчитал целых шесть. Справа, перпендикулярно забору, стояли еще четыре точно таких же, выполняющих, судя по всему, роль казарм. А за ними располагался двухэтажный дом из красного кирпича под жестяной крышей. Именно туда и направлялся сейчас провожатый.

— К Гематоме, – коротко поставил он в известность дежурившего у крыльца автоматчика и, кивнув на Стаса, – этот со мной, – проследовал далее.

Внутри здание выглядело, мягко говоря, аскетично – голые неоштукатуренные стены, бетонный пол, испещренный грязными отпечатками подошв, полное отсутствие какой–либо мебели в коридорах и витающий среди этого «убранства» запах сырости. Поначалу Стас даже засомневался в верности предположения, что это и есть штаб, но зашедший следом и поинтересовавшийся «у себя ли шеф» посетитель подтвердил ранее сделанные выводы.

— Не занят? – провожатый приоткрыл одну из дверей и заглянул внутрь. – Я бойца привел.

— Давай, – прогудело оттуда.

Стас откашлялся и шагнул в кабинет потенциального работодателя.

Хотя назвать это кабинетом можно было лишь с большой натяжкой – комната три–на–три, одно окно с треснувшим стеклом в полусгнившей раме и торчащей из форточки трубой печки «буржуйки», приютившейся в углу на ржавом поддоне, единственный стул, умывальник, шинель с разгрузкой на вбитых в закопченную стену гвоздях, тумбочка с двумя кирпичами взамен потерянной ножки, сваленный в кучу прямо на полу разнокалиберный хлам, топчан с драным соломенным матрасом, скрученный бушлат вместо подушки, прислоненный к изголовью РПК–74 и сам хозяин «кабинета», сидящий на койке.

Гематома поднял с пола кружку, отпил и кивнул на стул.

Стас сел.

Судя по виду, «правая рука Бульдозериста» был явно не расположен к беседе и делал сейчас над собой нешуточные усилия, чтобы просто оставаться в вертикальном положении. Мощный торс, обмотанный еще влажными бинтами, склонился вперед. Кулаки уперлись в топчан. С каменного лица, обезображенного огромной лиловой опухолью, смотрели прищуренные, глубоко посаженные глаза, периодически теряющие фокусировку.