Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 239 – Артем Мичурин

— Бывай, – обронил Стас вслед удаляющейся фигуре и продолжил путь.

Фраза об «этом же направлении» звучала как натуральное издевательство. Через пятнадцать минут ныряния из проулка в проулок Стас ни к какому забору так и не вышел, оказавшись посреди улицы, полной торговых лавок и мастерских.

День выдался погожий, и вокруг царило оживление. Шатались взад–вперед зеваки, проезжали мимо подводы с товаром, зазывали покупателей торгаши. Жизнь города шла своим чередом. Но обыденная в любом другом месте картина здесь виделась совершенно иначе. Стас шагал вдоль торговых рядов и не мог отделаться от ощущения, будто попал в какой–то сумасшедший балаган, в цирк уродов, где скопище омерзительных тварей корчится и гримасничает, стараясь походить на людей. Вот перекошенный лилипут с огромной, напоминающей жабий зоб опухолью, торгует подтухшей кониной. Рядом костлявый дед с жиденькой бородкой, слипшейся от текущего из черных язв гноя, нахваливает шкуры, воняющие мочой. Чуть поодаль рыхлая, похожая на гигантскую картофелину туша вытянула руки–отростки, потрясает, звеня, упряжью. Пошлая, гротескная пародия на жизнь здесь заменила свой прообраз, вытеснив его полностью. И Стас вдруг почувствовал… почувствовал кожей взгляды. Косые, исподлобья, полные неприязни и злобы, они жгли спину, кололи затылок. Кто–то позади смачно сплюнул.

— Лац ебаный.

Стас предпочел не реагировать и, на всякий случай, ускорил шаг, выискивая среди омерзительных харь лицо. Просто лицо. Обычное, человеческое, обладателю которого можно было бы задать вопрос о местонахождения базы Потерянных, без риска нарваться на грубость.

«Твою мать. Ну и зверинец. Ух, е. Этот хоть говорить–то умеет? Да и не больно хотелось. Ага, мудило сопливое, я тебя тоже люблю. Животное, животное, еще одно. Ну–ка, ну–ка… Ой, бля. Пожалуй, не стоит. Вот ведь злоебучая сила атома. Урод на уроде. В бандах–то народ поприличнее, а тут одни калеки. Или нет? Вот этот вроде более–менее на человека похож. Рискнем».

Стас собрался духом и решительно направился к скобяному лотку, за которым хозяйничал тип, чертами лица сильно напоминающий рыбу, но, к счастью, разумную.

— День добрый, – поприветствовал он торговца.

— Как сказать, – хамовато ответил тот и поочередно моргнул сначала левым, а потом и правым глазом.

— Почем термос? – указал Стас на небольшой сосуд, напоминающий гильзу из–под артиллерийского снаряда.

Торговец сразу оживился и заморгал с удвоенной интенсивностью:

— Отличная штука! Колба стальная. Корпус латунный. И самое главное – воздух между ними откачан. Чистый, сука, вакуум! Тепло держит мертвой хваткой! Бери, не прогадаешь. Всего за три монеты отдаю. Считай даром.

Стас повертел в руках рекламируемое изделие, отвинтил крышку, заглянул внутрь, даже понюхал:

— За две возьму.

— Две?! Совесть поимей! Что в наше время две монеты? На полраза поебаться! А тут вещь добротная, годами служить будет! Накинь «маслят» десяток.

— Ладно, уболтал. Две монеты и три «масленка». Больше не дам.

«Рыба» вперился в Стаса выпученными зенками, причмокнул, и толстые губищи поползли вширь.

— Ах, шельма! Повезло тебе! Забирай!

— И еще кое–что, – продолжил Стас, отсчитывая требуемую сумму.

— Слушаю.

— Подскажи, как до базы Потерянных добраться.

— Работу ищешь?