Книга Сумрачный лес, страница 64 – Каролина Роннефельдт

Теперь все они держались рядом. С каждым шагом стена леса перед ними становилась все выше. И чем дальше они уходили от живой изгороди, тем быстрее луна опускалась за верхушки растущих там деревьев, постепенно пропадая из виду. В угасающем лунном свете Сумрачный лес отбрасывал на луг длинные тени. Когда квендели подошли так близко, что тени эти легли им под ноги, они остановились, пораженные тем, как далеко зашли без малейших колебаний.

Их глаза постепенно привыкли к другой, новой темноте. Вот в чернильно-черной тьме проступили очертания, и путешественники различили отдельные стволы в первом ряду и непроглядный густой подлесок между ними. Старик Пфиффер беззвучно поставил фонарь на землю. Остальные последовали его примеру, как будто одновременно сочли бессмысленным пытаться рассеивать тьму Сумрачного леса такими крошечными огоньками.

Гортензия подумала, что если бы она искала кого-то в Колокольчиковом лесу, то непременно окликнула бы его с опушки. Но здесь любой звук казался запретным. Осмелься она сейчас произнести хоть что-нибудь, то посоветовала бы друзьям немедленно повернуть назад – с такой силой страх при виде жуткого леса сжал ее сердце. Пока же ей оставалось лишь ждать, когда затянувший ее мысли туман рассеется.

— Что дальше? – прервал благоговейную тишину Карл-ман. Его шепот прозвучал пугающе громко.

— Нельзя туда идти, – сказал Биттерлинг и покачал головой, – во всяком случае, не посреди ночи. Я не могу припомнить ни одного места в Холмогорье, где так трясешься от страха.

— Мы можем пойти вдоль опушки и посветить фонарями в глубь леса, – непринужденно предложил Одилий. – Быть может, где-то в зарослях есть проход или даже тропа, а если повезет, то мы найдем следы.

— Но на этот раз, я надеюсь, мы не разделимся? – спросил Звентибольд.

Он заметил рассеянный, слегка обеспокоенный вид Гортензии. Она не произнесла ни слова, и свет от фонаря, который она поставила на землю рядом с собой, бросал отблески на ее застывшее лицо, делая его похожим на маску.

— Гортензия, как ты себя чувствуешь? – обратился к ней Биттерлинг.

Она озадаченно посмотрела на него и ничего не ответила.

— Гортензия?

Он осторожно потянул ее за рукав.

Наконец, она вздрогнула и попыталась взять себя в руки.

— Полагаю, мне не помешает выпить воды.

Она приняла из рук Карлмана мешок с припасами, достала фляжку и сделала маленький глоток.

— Спасибо, теперь мне лучше, – сказала она и тут же поежилась. – Здесь холоднее, чем на живой изгороди. Холоднее и темнее, да кого этим удивишь? На какое-то мгновение этот лес сжал меня своими черными когтями, но теперь, полагаю, все позади.

— Одилий считает, что нам надо пройтись вдоль опушки, – повторил Биттерлинг предложение старика.

Пфиффер кивнул и поднял фонарь.

— Возьмем правее. И, конечно, будем держаться вместе. Но, может быть, нам стоит сначала позвать Бульриха, как думаете?

Его спутники не поверили своим ушам, особенно была поражена Гортензия. Громко кричать и звать Бульриха в этом месте казалось немыслимым. Но не успели они и слова сказать, как Одилий снова опустил фонарь на траву, приложил ладони ко рту и во весь голос закричал:

— Бульрих! Бульрих! Где ты? Бульрих Шаттенбарт, твои друзья пришли, стоят на опушке леса и ждут тебя! Бу-у-у-ульрих!