Книга Сумрачный лес, страница 62 – Каролина Роннефельдт

Старик покачал головой.

— Сейчас не время для долгих объяснений. Нужно идти дальше и попытаться найти Бульриха. Идем! – Он махнул рукой, призывая следовать за собой, а другой рукой ухватился за ствол маленького бука.

В свете фонарей Гортензия и Звентибольд неуверенно переводили взгляд с одной стены на другую, а затем снова на тропинку. Все оставалось таким же, как прежде. Пусть они растревожили старые страхи, но в одном Одилий был, безусловно, прав: нет никакого смысла копаться в забытых тайнах, значение которых они сейчас осознавали лишь наполовину.

— Поднимайтесь сначала вы, – сказал Биттерлинг Карл-ману и Гортензии.

Молодой квендель первым схватил руку, протянутую стариком, который ловко потянул его за собой.

Взобравшись один за другим на стену, они сели среди кустов, не решаясь вглядываться в темноту. Поставив рядом фонари, квендели скрючились под склонившимися ветвями ивы, как вдруг на них обрушилась буря. Сильный порыв неожиданно ударил в переплетения живой изгороди, а за ним последовали второй и третий. Там, где раньше листву легонько перебирал ветерок, раздался угрожающий рев.

Квендели, будто стайка перепуганных птиц, нырнули поглубже в заросли живой изгороди, когда ветер накрыл их с такой силой, что два фонаря погасли одновременно. Маленькое пламя двух других фонарей мерцало в стеклянных корпусах под мощными порывами, проносившимися над изгородью.

— Сломанная сыроежка! Это еще что? – Звентибольд попытался перекричать ветер. – Неужели они идут за нами?

Его слова унесло вихрем.

Два оставшихся огонька больше не смогли противостоять дикому ветру, и путешественники остались в клубящейся тьме, прижимаясь друг к другу и горячо надеясь, что все скоро закончится.

И действительно, буря стихла так же внезапно, как и началась. Последний порыв сотряс зеленую крышу живой изгороди. Вскоре ветер унялся, но в ветвях какое-то время еще слышался шорох. Потом наступила тишина.

Квендели робко подняли головы. Тишина вокруг была столь же оглушительной, как рев бури. Казалось, мир затаил дыхание и все движение умерло вместе с ветром. Никто не решался произнести хоть слово.

Но вот тишину прорезало душераздирающее мяуканье.

— Райцкер! – воскликнул Одилий, вскочив так резко, что чуть не столкнул Звентибольда, прижавшегося к краю стены рядом с ним. – Райцкер! Где ты? Иди сюда! Райцкер! – продолжал кричать в темноту старик.

Снова раздалось мяуканье, испуганное и жалобное, но на этот раз чуть ближе.

— Это на самом деле ваш кот? – дрожащим голосом спросила Гортензия. – А что, если?..

Она не успела закончить фразу. Кусты позади них раздвинулись, оттуда выпрыгнул взъерошенный кот и забился хозяину под отворот куртки.

— Ох ты, Рыжик, бедняга! – ласково и успокаивающе произнес Одилий, заметив, как дрожит и прижимается к нему питомец. – Все закончилось, все хорошо, все живы-здоровы… Где же ты был, мой храбрый друг? Один на ветру в эту злополучную ночь… Держись-ка ты поближе ко мне, мой котик в шелковистой шубке.

Гортензия нахмурилась.

— Первым делом надо снова зажечь фонари. Луна скоро скроется, и тогда наступит кромешная тьма.

— Смотрите! – громко воскликнул в эту минуту Карл-ман. – Вот что такое кромешная тьма! Свет в изгороди погас!

Все повернули головы и убедились, что живая изгородь пуста. Яркого сияния над стеной больше не было видно ни там, где они обнаружили его в последний раз, ни в другом месте, как ни старались они его отыскать.