Книга Время ветра, время волка, страница 124 – Каролина Роннефельдт

Карлман с тревогой подумал о масках в сторожке Моттифордов и о страшном вожаке облачной стаи. Ночная прогулка по жутковатому замку вместе с таинственной дочерью Левина Хелмлинга и так была крайне необычной, но теперь Карлмана и вовсе настиг знакомый кошмар. В страшных снах события неумолимо движутся к худшему, и вот Гризельда остановилась перед новым проходом в самый темный из туннелей. Пришло время объяснений. Девушка взглянула на спутника и заговорила:

— Маски хранились в этих подвалах веками, потому что члены нашей большой семьи вплоть до моего прадеда, старого Руфуса Фарн-Хелмлинга, слышали, как под замком шепчутся и шуршат подземные жители. Все домочадцы верили в это и дрожали от страха. Вот и развесили маски в самых глубоких коридорах, выбрали самые страшные и оставили их здесь насовсем, а не только на время Праздника Масок или зимнего солнцестояния, когда все квендели защищаются от зла. Но Хелмлинги всегда гордились, что живут над древней тайной, которая, как говорил Руфус, «уходит сквозь лес, мох и землю к каменистым корням холмов». – Немного помолчав, Гризельда продолжила: – А отец, который относится к семейной истории с большим почтением, любит повторять, что наш уважаемый предок после посещения винных погребов часто возвращался с новыми историями о народе хульдов – а подвалы наши Руфус посещал частенько. Отец не склонен верить старым байкам, но маски все же оставил. Поговаривают, что много веков назад род Винтер-Хелмлингов был тесно связан с народом хульдов и даже произошел от него. Некоторые и по сей день верят, что это родство время от времени дает о себе знать, – заключила она, тряхнув серебристыми локонами.

Карлман неуверенно посмотрел на нее. Шутит или говорит серьезно? Как тут понять? Он встревоженно подумал, не вернулся ли тем временем Бульрих, пока он прогуливается с девушкой по катакомбам. Кто знает, а вдруг Гризельда его разыгрывает?

— Дядя рассказывал мне похожие истории, – сказал Карлман, стараясь не отчаиваться. – О давно минувших временах, когда леса и речные долины Холмогорья населяли совсем другие создания, а предки квенделей обитали среди корней. Мне всегда нравились эти старинные легенды, но после Волчьей ночи и всего, что случилось потом, стало страшно: сказания стали явью.

— Ну так идем, – убеждала его Гризельда, – чтобы было что вспомнить, когда все потечет своим чередом. Я даже не скажу, что нас ждет что-то «непредвиденное»: и дурных предзнаменований мы видели немало, и Одилий Пфиффер предупреждал нас, хоть и тщетно.

Карлман глубоко вздохнул и повиновался. Отыскать дорогу обратно в западную башню ему вряд ли удастся, поэтому он поставил бесполезную лампу на пол и огляделся в поисках другого источника света. Гризельда зажгла свечу в стоявшем на полке подсвечнике и протянула его Карлману.

— В конце концов, этого будет достаточно, – сказала она.

Дочь хозяина замка сняла туфли и босиком вошла в темный коридор. Ступала она бесшумно, до Карлмана доносился лишь шелест ее платья, будто шепот ветра по луговой траве. Кот и кошка по-прежнему сопровождали ее, неслышные, будто тени.

— В конце чего? – спросил Карлман. Его голос гулко раздался в пустоте. Юный квендель осторожно прикрыл рукой пламя свечи, не давая ему погаснуть, и отправился по туннелю, который вскоре должен был привести его к усыпанным сосновыми иглами ходам – в этом он был уверен.