Книга Время ветра, время волка, страница 119 – Каролина Роннефельдт

В этих словах звучало зловещее обещание, и именно их проговорил нараспев хранитель моста из Запрутья в большом зале «Старой липы», напугав собравшихся и заставив их успокоиться с помощью заклинания огня. В тот день Бульрих стоял вместе с Карлманом за приоткрытой дверью у камина и внимательно прислушивался. Одна мысль тянула за собой другую, как в игре «Опрокинь утесы», популярной на южных холмах: игроки ставили плоские квадратные камешки на ребро как можно ближе друг к другу, и как только один «утес» в длинном ряду падал – за ним опрокидывались остальные.

Ведь полное имя Себастьяна, квенделя столь высокого, что пришлось запрягать в повозку человеческую лошадь, тоже было Штормовое Перо. В прошлом году Ансельм Шмерлинг, торговец из Запрутья, проезжавший по дороге в Эндлунд, рассказывал, что хранитель моста, который излечил его от страшного недуга, явился в дом с удивительным животным – это был кот, но не простой, а необычайно крупный, чернее самой темной ночи и с ярко-голубыми глазами.

«Это был тот самый Синдри, что и в зеленых западных покоях! Наверняка», – подумал Бульрих, отметив про себя, что все эти безумные глаза, то по одному, то парами светящиеся либо красным, либо ужасающе синим в темноте, сумерках, тумане, тени и даже при свете, скоро окончательно сведут его с ума. Он и так чувствовал себя беззащитным под этими взглядами. Чужие глаза смотрели на него, скрываясь во тьме, но вскоре он сам шагнет им навстречу, потому что вернется в Сумрачный лес – другого выхода не было.

Возможно, старый Варин Гуртельфус, такой мудрый и знающий, ему поможет, да и разве сам Бульрих, будучи картографом, не умеет искать новые дороги?

Он неслышно встал и с тоской посмотрел на спящего племянника – такого юного и доверчивого. Бульрих готовился предать его, как и других верных спутников, ведь кто знает, будет ли судьба благосклонна, чтобы позволить ему вернуться во второй раз. Он решил оставить какой-то знак, что-то на память о себе – и положил пуговицу от своего рваного жилета на подушку рядом со взъерошенными кудрями Карлмана.

Прошло два часа. Молодой квендель проснулся, будто от толчка, и резко сел в постели. Должно быть, сильный порыв ветра распахнул маленькое окно, неплотно закрытое. Вырванный из крепкого сна, Карлман растерялся, потому что сначала не понял, как попал в эту незнакомую комнату. Когда вспомнил, где находится, он с удивлением воззрился на пустую половину кровати.

И испугался. Его охватило зловещее предчувствие, проснулись и угрызения совести: надо было присматривать за дядей, а не мечтать о прелестной Гризельде. Ведь он чувствовал, что Бульрих еще не оправился после бешеной скачки по мосту.

Карлман выбрался из-под теплого одеяла, чтобы прежде всего закрыть окно, через которое в нишу задувал ледяной ветер. Когда квендель потянулся к задвижке, на его руку шлепнулось что-то холодное и тут же растаяло, оставив мокрое пятно; в комнату стало задувать еще сильнее.

Как только глаза привыкли к темноте, Карлман разглядел, что снаружи идет снег. В воздухе кружились густые хлопья, ревел ветер, отчего вздрагивало все, что не было прочно закреплено на оборонительных сооружениях и башнях. Стражники пригнулись, прячась за крепостными стенами, а на западной башне взметнулось знамя Винтер-Хелмлингов, забилось, натягиваясь на ветру.