Книга По ту сторону тени, страница 74 – Каролина Роннефельдт

— Когда они сойдутся, мы увидим мерцающую границу тени, – пробормотал Бульрих, размышляя над тем, что их ждет. – Клянусь всеми туманными шапками, так и будет.

Путники остановились под пологом деревьев, робко окидывая взглядом раскинувшееся перед ними пространство. Живая изгородь полумесяцем огибала Зеленый Лог, и за этой темной лентой квендели скорее чувствовали, чем видели Сумрачный лес, ощущая его зловещее присутствие. Ветер свежел, на востоке собиралась буря. Первые порывы, ее предвестники, долетавшие с полей и лугов, превращали хлопья снега в мелкие брызги, которые больно били в лицо, будто мельчайшие осколки стекла.

— Что же нам теперь делать? – спросила Гортензия, словно забыв о том, что говорили всем прежде старик Пфиффер и Бульрих.

— Мы будем ждать, – бесстрастно ответил Одилий. – А когда придет время, отправимся в туман. Ты ведь помнишь, что на старой карте вдоль этих холмов серебрилась густая сеть нитей. Бульрих, давай еще раз посмотрим на твою карту окрестностей.

Картограф с готовностью достал из внутреннего кармана теплой куртки аккуратно сложенный лист. Он понимал, что старик Пфиффер всего лишь пытается отвлечь встревоженных спутников, не дать им вновь почувствовать себя беззащитными и одинокими в этом негостеприимном месте. Оставалось лишь надеяться, что коварный туман наконец опустится и откроет границу теней. Святые трюфели, смотреть в лицо опасности и то легче, чем сидеть сложа руки в ожидании этой самой опасности!

Бульрих крепко держал свой набросок, чтобы бушующий ветер не вырвал его и не унес вдаль. Искусный картограф передал суть оригинала – вышитой на шелке карты – четкими линиями на пергаменте. Окружившие Бульриха квендели сразу различили на рисунке знакомые серебристые линии, которые проходили повсюду, но в некоторых местах вырисовывались особенно четко.

— Ох, святые грибницы, я на эти карты уже и смотреть не могу, – простонала Гортензия, сжимая в руках фонарь. – Любые письмена всегда приносили одни беды, уводя квенделей из родных мест неизвестно куда.

— Боюсь, что, к худу или к добру, но нам придется полагаться на эти каракули, да еще на удачу, – ответил Бульрих. Борясь с ветром, картограф аккуратно сложил листок и убрал его за пазуху.

Биттерлинг вздрогнул, вглядываясь в неспокойное небо.

— Погода меняется, и не в лучшую сторону, – сказал он. – Если это вообще погода, а не вой чудовищ, что вот-вот вырвутся из облаков.

Восточный ветер, словно подтверждая его подозрения, страшно взревел, возвещая не то о зимней буре, не то о чем-то куда более ужасном. Траутман ответил пронзительным воем, от которого путники в страхе застыли. Гортензия невольно выключила фонарь.

Горм с трудом удерживал пони – Нибелунг фыркал и тянул в сторону. Животные, казалось, чувствовали: назревает что-то угрожающее, даже Райцкер шипел, закутанный в теплый шарф Одилия. Карлман огляделся в поисках кошки Гризельды и поначалу нигде ее не нашел. Эппелин молча указал другу на Гортензию, и тот пораженно округлил глаза: из складок теплого плаща дамы Самтфус-Кремплинг выглядывала изящная остроносая головка. Гортензия так нежно поглаживала кошку обтянутой перчаткой левой рукой, что было не понять, успокаивает ли дама Арву Зайдельбаст или сама ищет спокойствия.