Книга По ту сторону тени, страница 3 – Каролина Роннефельдт

Стоило Бендиксу войти под сень небольшого лесочка за домом, как все его чувства мгновенно обострялись. Пресловутый Сумрачный лес словно простирал над ним свою жуткую тень, и потому квендель старался избегать бегущих на север тропинок. Ели, сосны, осины да кое-где белевшие стройные березы когда-то выросли за деревней из прилетевших с вересковой пустоши семян и теперь клонились влево под напором восточного ветра. Осенью ветер вольно мчался по равнине от самой Сверлянки, налетая особо сильными порывами, и приносил с собой обломки сучьев и веток, которые Бендиксу оставалось только собрать в корзину.

Так он и поступал, когда заканчивался запас больших поленьев, покупаемых у соседа в конце Грибной Луны. Хватало их ненадолго, и экономный Трехиспор предпочитал ходить за дровами в лес.

Снова всю ночь шел снег. К концу дня густые хлопья сменились легкой порошей, но она никак не прекращалась, словно дожидаясь очередной бурной ночи. Белые сугробы уже приперли заднюю дверь, ведущую в сад, и выбраться наружу было нелегко. Квендель даже подумал, что домик пытается его удержать, напоминая об уюте и безопасности, ведь стоило ему лишь убрать засов, как резкий холод тут же больно укусил его за щеки и нос.

— Ах, поганки ледяные! – выругался Бендикс.

Ему пришлось изо всех сил налечь на дверь, чтобы протиснуться в узкую щель, и расчистить заднее крыльцо совком. На улицу он выбрался уже насквозь вспотевший. Лицо Бендикса неприятно покалывала ледяная крупа, которую ветер с сухим шелестом срывал со смерзшихся сугробов. Ледяной вихрь набросился на квенделя, словно только и дожидался, когда он осмелится выйти за порог. Близились сумерки, их предвестники длиннопалыми тенями выползали из унылой серости, таившейся на границах дневного света. На краю рощицы, в двух шагах от садовой ограды, было жутко темно.

Захлопнув за собой дверь, Бендикс сделал два-три шага по глубокому снегу, остановился и обернулся. Он запрокинул голову, чтобы осмотреть поросшую мхом крышу. Вот уже несколько недель на ней красовалась огромная белая шапка с обманчиво мягкими контурами, а остроконечные сосульки, словно голубоватые кинжалы, непреклонно указывали вниз. Квендель настороженно огляделся, ожидая услышать, как стонет и трещит крыша под тяжестью льда и снега.

Однако вокруг стояла глубокая тишина. Если не считать трескучего шепота холодного ветра, в саду царило безмолвие. Можно было даже вообразить, что все холмы и все земли застыли на морозе, окутанные гигантским саваном, совсем как погибшие и пропавшие без вести гости Баумельбурга…

Бендикс тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от гнетущих мыслей. На мгновение он замешкался и подумал, не лучше ли пойти в противоположную сторону, в деревню. Там он наверняка найдет дрова, чтобы пересидеть в тепле до завтра, а на следующее утро, при свете нового дня, сможет без треволнений отправиться в лес.

Но тут он вспомнил о тихом, уютном чаепитии, для которого уже все приготовил. Если в поисках дров он пойдет по соседям, о медовых булочках с чаем, конечно, придется забыть. Квендели при встрече беседовали подолгу, вдаваясь в самые незначительные детали, а уж тем более в такие времена, когда и у старых отшельников, вроде него самого, развязывался язык. Повсюду – и в старинных особняках, и в тесных моховых хижинах – перепуганные жители Холмогорья собирались перед огнем и, склонив головы, вели бесконечные беседы о том, что с ними приключилось.