Книга По ту сторону тени, страница 9 – Каролина Роннефельдт

«О святые пустотелые трюфели мирных лесов, спасите и сохраните меня!»

Словно в ответ на исступленную мольбу Бендикса деревья впереди поредели, и в нескольких шагах открылась главная тропа. Осталось только скатиться с насыпи – и он окажется на той самой дороге, по которой пришел из деревни. Хотя отсюда она напоминала темную трубу, на противоположном ее конце, вдалеке, ярко светились огоньки, сообщая Трехиспору, что еще не все в Двенадцати Дубах закрыли ставни. Тут же ему показалось, что он различает тусклый желтый квадрат, который подмигивает ему из темноты.

«Окно моей кухни! Так близко…» – мысленно застонал Бендикс, бросился на колени и покатился по короткому склону, отталкиваясь обеими руками, будто на санках.

У самой дороги он на что-то наткнулся левым коленом. Квендель вздрогнул и присмотрелся, ожидая увидеть в тусклом белесом отсвете очертания валуна или торчащего корня. И в то же мгновение его левая рука провалилась в снег, под которым он ощутил пальцами что-то влажное – но не холодное и не жидкое.

Даже не взглянув на руку, Трехиспор понял, что это. А еще он понял, что его нога зацепилась за длинный шест, воткнутый в мерзлую землю, который теперь возвышался над ним, поблескивая голой, очищенной от коры древесиной, напоминавшей гладкую кость. У Бендикса волосы встали дыбом: он точно знал, что молодые деревца так далеко от опушки не росли. А значит, вскоре после того, как он прошел здесь в первый раз, кто-то явился следом и воткнул в землю эту проклятую штуковину, пока сам он бродил по роще и собирал хворост. И этот кто-то с тех пор следил за одиноким собирателем. Хруст шагов за спиной квенделя замедлился, а потом и вовсе стих. Тот, кто уже почти догнал его, теперь, похоже, наблюдал за его злоключениями откуда-то сверху.

Вместо того чтобы как можно скорее подняться, Трехиспор завороженно смотрел на кончики пальцев, окрашенные чем-то темным. Он не сомневался, что и в свете самой тусклой свечи они станут кроваво-красными. Бендикс будто примерз к ледяной земле, однако сковал его не холод, а страх. Снег по-прежнему падал мягко и непрестанно, морозный ветер нашептывал колыбельную, забирая силы, которые не вернуть и крепким сном. Не в силах встать, Бендикс снова поднял голову, и против воли его испуганный взгляд медленно двинулся по безупречно гладкому столбу – все выше и выше.

Тем временем из глубины рощи вдоль тропы потянулся серебристый туман. Воздух вокруг засверкал, будто наполненный тысячами алмазных осколков. Все очертания стали резкими и угловатыми, словно их вырезали острым ножом, как ту ужасную маску, что торчала на вершине шеста. Уродливая деревянная личина с изможденными чертами, увенчанная колючими ветками над крутым лбом, которые напоминали то ли копну волос, то ли корону из шипов. Пустые глазницы безучастно смотрели на маленького беззащитного квенделя, примерзшего к земле.

«До чего же похож этот деревянный лик на старые причудливые маски моего клана», – подумал Бендикс, чувствуя странное оцепенение. И все же эта маска была совершенно другой.

Неожиданно в черных провалах вспыхнули искры, и лишенные век и ресниц глаза уставились на него, блестя кусочками серого льда. Трехиспор повалился на бок и задергался – жалкая груда плоти, костей и поношенной одежды. Он был весь в крови, которая растеклась вокруг столба блестящей пурпурной лужей. Быть может, кровь сочилась из-под снега, а может, вытекала из глубокой раны умирающего квенделя, над которым нависла черная тень. Тварь вцепилась жертве в горло и шумно глотала, а мерцающий туман медленно окутывал охотника и добычу, пока наконец не накрыл совсем, словно упавший занавес.