Книга По ту сторону тени, страница 178 – Каролина Роннефельдт

— Не беспокойтесь обо мне, – сказал он спутникам, когда все собрались у теплой, мягко светящейся печи, смертельно уставшие и мечтающие лишь подкрепиться булочками с сыром и полосками бекона, сушеными фруктами и горячим чаем. – Когда я занят картами, то будто ухожу в другой мир. Однако уши я не затыкаю и буду постоянно озираться, – поспешно добавил он.

— Да и наши меньшие братья наверняка предупредят, если что-то пойдет не так, – согласился старик Пфиффер. – Хорошо, Бульрих, как почувствуешь, что глаза слипаются, буди меня. Посплю пару часов, а там смогу и в дозор выйти, я ведь старый филин.

Лежа на походных одеялах под надежной защитой могучего камня, квендели вслушивались в холодную, сырую ночь. Ни разу им не послышалось «У-ху! У-у-ху!», лишь ветер шелестел да вода плескалась, набегая на каменистый берег. Природа пела суровую колыбельную, под которую все, кроме Бульриха, погрузились в неспокойную дрему изгнанников, нигде не находящих покоя.

«Дом госпожи Холле (поместье Серой Ведьмы)» – так подписал красным карандашом Бульрих в уголке карты, на конце узкого коридора, который он нарисовал от круга стоячих камней на восток, будто острый язык, вдающийся в лес. Отметил он и Белый сад, а также подписал место, где висели простыни ткачихи. За прямоугольником, изображавшим ее дом, картограф нарисовал овал и написал: «Серебряный зеркальный пруд», а чуть выше, рядом с черным конусом, – «Тисовое дерево = Врата Ведьмы», откуда вверх уходила спираль, названная Улиткиным подъемом в память о тропе, вьющейся по каменистому склону. Название это, конечно, было слишком безобидным для опасного пути, ведущего из долины в леса наверху. И пусть в дальнейшем им пришлось огибать множество препятствий, Бульрих все же считал, что, ведомые воронами, они неуклонно продвигались на северо-запад.

Маршрут, по которому двигались путники, картограф отметил пунктирной линией, которая в конце концов свернула влево, за кромку леса, а короткая прогулка по бесплодной пустоши закончилась в двух шагах от лагеря квенделей, на одном из озер. Затем старый картограф отложил красный мел и взял кусок древесного угля. На западе и севере он нарисовал бесплодную пустошь, доходящую до горного хребта. Под северными скалами Бульрих изобразил полосу, которая напомнила ему о Холодной реке. Снова воспользовавшись красным мелом, он начертил над жирной угольной линией звучное название «Гром». Памятуя о словах Ткачихи и видениях Фенделя, Бульрих нарисовал и арку моста над темным и бурным речным потоком.

Картографу не пришлось потратить много времени на то, чтобы решить, что и где нарисовать. Чем больше он погружался в работу, тем лучше понимал, что на самом деле перед ним не потусторонний мир, а северное Холмогорье, хотя сейчас он изобразил местность куда более грубо и зловеще, чем требовалось для Восьми Воронов или руин над Вороньей деревней. В левой верхней части рисунка, на одном из холмов, он поместил серую башню, точно там же, где она располагалась на его обычных картах, а также на карте из Квенделина. Повинуясь порыву интуиции, он растушевал очертания узкого вертикального прямоугольника, как будто башня стояла там в вечном тумане. Наконец, прямо над мостом картограф поместил сооружение с изломанными стенами и острыми башнями, которое казалось не то расколотым камнем, не то причудливым зданием.