Книга По ту сторону тени, страница 161 – Каролина Роннефельдт

Одилий, хитрец и знаток заклинаний, вдруг запнулся, словно конец древней молитвы вылетел у него из головы. Он и так изменил вступление, назвав Ведьму не Серой и не Седой, а Серебряной. Теперь же старик нахмурился, словно ему нужно было хорошенько подумать или у него не было сил продолжать. В поисках помощи он оглянулся на своих спутников, но те лишь встревоженно ждали, что будет дальше. И тогда вместо Одилия продолжил Бульрих, но он тоже не помнил настоящих стихов, а сочинял их на ходу:

Остальным это показалось не менее дерзким, как если бы картограф вдруг выхватил меч, а не использовал удачно подобранные слова. То, что они пришли ему в голову, уже было чудом, тем более что Бульрих осмелился произнести их прежде, чем хозяйка дома обратилась к маленьким слабым существам, которые, несомненно, находились в ее власти.

Шорох заставил их обернуться, и они увидели, что в открытом дверном проеме стоит Эмбла и смотрит на вошедших без приглашения квенделей с укоризной и беспокойством. Но вот над их головами пронесся удивительный голос:

— Говорят, что мужество лесных моховичков скрыто за горами и холмами, но вот семеро стоят здесь как живое доказательство обратного. Семеро и одна, которые требуют от меня ответов, не зная, способна ли я принести нечто иное, нежели ужасный конец, который, как вы думаете, я вам и принесу – я, Серая Ведьма. Но разве я не бела, как туман днем?

Путники и Эмбла замерли в изумлении. Много позже, когда они пытались описать звуки, сплетавшиеся в этом голосе, они говорили о ветре в листьях высоких деревьев, о воде, торопливо стекающей по палкам, камням и грибам на земле, о шепоте длинных стеблей в луговой траве, о скрипе старого дерева и звоне льда и инея, о тепле и холоде, мягкости и твердости и обо всем, что между ними. В голосе Ведьмы звучало все, что существует в мире – и по эту и по ту сторону теневой границы.

— Приветствую вас, храбрецы, и, поскольку днем я иная, зовите меня другим именем, – продолжила ткачиха. – Я – госпожа Холле.

Холодные серые глаза госпожи Холле медленно перебегали с одного на другого. Те, кто чувствовал на себе их пристальный взгляд, робко отводили свой, чтобы вскоре снова взглянуть, что случилось со следующим в очереди.

— Как давно мы мертвы? С тех пор, как пересекли границу теней? – спросил Бульрих, повинуясь странному порыву. – Клянусь сморчками темных и туманных лесов, если это так, нам, наверное, придется вечно скитаться по загробному миру. – Его голос упал до шепота.

Воцарилась бесконечная тишина, лишь в стенах мерно постукивало.

Но вот белое одеяние женщины с тихим шелестом колыхнулось, и она раскинула руки над маленьким отрядом, словно объявляя окончательный приговор.

— Когда нити вашей судьбы закончатся, вы умрете, – сказала госпожа Холле.

Квендели вздрогнули, потому что услышали лишь «закончатся» и «умрете».

— Тогда вы станете мертвыми, как и все остальные, чей запас жизни исчерпался, – продолжала ткачиха. – За бытием в светлых царствах живых следует бытие мертвых в сумерках потустороннего мира. Но день вашей естественной смерти еще далек. И если до этого не случится несчастья, что оборвет нити вашей судьбы, у вас впереди еще много лет жизни.