Книга По ту сторону тени, страница 159 – Каролина Роннефельдт

— О, Эмбла вряд ли что-то объяснит, – ответила Гортензия. – Девушка, несомненно, находится под какими-то чарами.

— Нет, не с Эмблой, не с ней. – Бульрих, продолжая диалог с самим собой, пробормотал что-то под нос, не удостоив Гортензию ни единым взглядом. – Нам нужно расспросить старую госпожу. Она вечна, как само время, бессмертна и мудра. Это паутина ткачихи опутывает мозги всех квенделей! Только у нее можно узнать обо всем, что нам необходимо. И каждый должен будет преодолеть свой страх, потому что нам предстоит найти пути через запределье и неизвестность. Придется искать нехоженые тропы, а не настаивать на том, чтобы все осталось по-прежнему. И в первую очередь нам придется обратиться за помощью к Серой Ведьме. Я рискну и первым спрошу у нее, что случилось с моим бедным кузеном.

Тем временем остальные пятеро тоже услышали, о чем говорит Бульрих.

— Наберись храбрости, – сказал старик Пфиффер.

— Да уж набрался и больше ждать не хочу, – ответил картограф и стремительно развернулся, заметив, как распахнулась задняя дверь и на коньке крыши внезапно возник ворон, которого раньше там не было. Бульрих поймал взгляд единственного иссиня-черного глаза, который, как ни странно, ободрил его.

«Найди выход из Страны теней, переступи через порог», – подбадривал он себя на ходу. Перепрыгнув через струйку родника, питавшего пруд, он, к удивлению остальных, исчез за правым углом дома.

Однако больше всех оказалась поражена Гортензия, которая первой догадалась, что задумал Бульрих, и поспешила за своим неисправимым соседом. Старик Пфиффер последовал за ними не так торопливо, но достаточно быстро, чтобы догнать своих взволнованных спутников у парадного входа в дом. Бульрих держался за серебряную ручку закрытой двери, и все увидели, что она имеет форму блестящего костлявого кулака. Нахмуренный Шаттенбарт уже собирался силой открыть дверь и ворваться внутрь, когда остальные квендели тоже подбежали ко входу и изумленно уставились на него.

Старик Пфиффер замер в ожидании, да и весь мир словно застыл на мгновение, которое тянулось невыносимо долго – вероятно, это снова был какой-то трюк со временем, привычный для Страны теней. Над садом, будто предупреждение, повисла серебристой дымкой последняя пелена ночи. Не раздавалось ни звука – ни птичьего свиста, ни крика ворона, – лишь ветер тихо шелестел, гуляя вокруг дома, да журчал родник. Из окна второго этажа донесся странный стук, будто там кололи дрова. Шум был слышен и через приоткрытое окно рядом с дверью – совсем недавно квендели безо всяких предосторожностей прошли мимо него. Стрекот ткацкого станка перекрывала песня, чистая и чарующая, как утренняя мелодия жаворонка. И все же в ней слышался и темный отзвук, делавший звонкий голос певицы еще более неотразимым. Собравшиеся у входа не могли не дослушать песню до конца. Казалось, древние слова, печальная мелодия и великолепный голос наложили на них чары, которые развеялись, только когда пение прекратилось.