Книга По ту сторону тени, страница 137 – Каролина Роннефельдт

В голосе Гортензии прозвучал страх, но она смело направилась к двери, а остальные осторожно последовали за ней. Настойчивая речь Гортензии оборвалась, когда она услышала рядом с собой шепот Бульриха.

— Не спеши, – предупредил он соседку. – Вспомни, что случилось со мной, хотя я провел во тьме всего одну ночь. Мы и понятия не имеем, как изменится квендель за две долгие луны в потустороннем мире?

— К тому же она жила здесь под присмотром или, вернее, подчиняясь воле того, кто до сих пор нам не показался, – тихо добавил Кремплинг. – Даже если на первый взгляд девушке не причинили вреда, это впечатление может оказаться обманчиво.

Они разговаривали так, словно той, кого они обсуждали, не было рядом. Поскольку девушка по-прежнему не двигалась, воцарилась неловкая тишина, которую внезапно нарушило какое-то движение на земле, испугавшее всех, кроме Эмблы и старика Пфиффера. К путникам протиснулся Рыжий Райцкер, словно ему тоже было что рассказать о безмолвной девушке. Карлман тут же бросился на поиски Арвы и заметил кошку неподалеку: она тихонько сидела так, словно в давно знакомом уголке. Одилий наклонился и почесал кота за ухом.

— Райцкер, хороший мой, замечательный мальчик, – ласково произнес он.

Выпрямившись, Одилий взглянул на Эмблу зелено-золотистыми глазами, в которых отражался бледный свет лампы.

— А вот твой волкодав Гриндель Райцкеру пришелся не по нраву, – задумчиво заметил старик.

Эти слова ни к чему вроде бы не призывали, Одилий просто предлагал девушке вспомнить прошлое. Он мимолетно взмахнул левой рукой у нее перед лицом, будто смахивая прядь волос со лба или отгоняя насекомое – хотя ни того ни другого не требовалось. Внезапно Эмбла очнулась от оцепенения.

Она поставила фонарь на один из выступов, выдававшихся справа и слева из стены дома и поддерживающих каменные столбы, на которых покоился навес. Девушка безучастно обвела взглядом семерых гостей из плоти и крови, собравшихся полукругом.

— Добро пожаловать, – так нерешительно произнесла Эмбла, что ее приветствие прозвучало неискренне. Или же она просто отвыкла говорить, потому что снова замолчала и не ответила ни на один из заданных ранее вопросов. Квендели встревожились.

Похоже, Эмбла не торопилась радоваться появлению старых знакомых. Быть может, она вообще забыла о своем происхождении. Тем удивительнее было то, что она сказала дальше.

— Я знала, что вы придете. И как раз вовремя, ведь наступает ночь, – объявила Эмбла, и ее голос с каждым словом становился все тверже. – Заходите, мне нужно закрыть дверь до наступления темноты. И давайте позаботимся о вашем пони, ему тоже нужна крыша над головой. Проведите его мимо родника к задней части дома, где у стены есть навес, а под навесом – свежее сено и вода. Там пони будет в безопасности, ведь никто не осмелится подойти к дому ткачихи, это запрещено. Вещи занесите в дом через заднюю дверь. Быстрее, торопитесь.

Эмбла раздавала указания так деловито и решительно, словно у себя дома, в поместье Краппа. Она взяла фонарь, повернулась и посветила на тропу.

На месте остались только молодые квендели. Они решили втроем заняться Нибелунгом и поклажей, а старик Пфиффер, Гортензия, Бульрих и Пирмин последовали за смутно мерцающей фигурой внутрь. Траутман спокойно отправился следом, а кот и кошка пропали. Едва собака зашла внутрь, дверь захлопнулась будто по волшебству, и засов с сухим треском упал в скобу.