Книга По ту сторону тени, страница 134 – Каролина Роннефельдт

«Во имя светящихся грибов, над нами загораются звезды потустороннего мира», – подумалось квенделям.

Или, быть может, все вокруг накрывал единый небесный купол, и потому здесь одновременно цвели растения, которые в Холмогорье распускались в разные луны с ранней весны до поздней осени?

Стоявшие у садовой стены путники замерли в благоговейной тишине. Их будто окутал сон, от которого они не желали пробуждаться. Пони фыркнул, а Траутман тихо заскулил, задрав нос и принюхиваясь, чтобы уловить все дивные запахи, проникающие сквозь щели между мшистыми камнями. Возможно, пес гадал, откуда они взялись, или решил, что вернулся к народу хульдов, где царило такое же перламутровое великолепие, со странным оцепенением подумал Карлман. Райцкера и Арвы по-прежнему нигде не было видно; вероятно, они уже давно пробирались на пару по тенистым зеленым туннелям под росистой листвой.

— Гоблинский мох и дрожащие поганки, хотелось бы знать, кто тут живет? – Голос Бульриха зазвучал так лениво, словно картограф изо всех сил боролся со сном. – Наверное, нас должно насторожить присутствие усадьбы в таком месте, – продолжал он, – и все же здесь очень хочется задержаться. Вы разве не чувствуете? Этот аромат в воздухе столь сладок и тяжел, как мед, что от него пьянеешь и мечтаешь уснуть в уютной постели.

— В этом саду растут весьма необычные растения, – заметил старик Пфиффер, – цветы с усыпляющим ароматом, такие как мак и валериана, а от пары капель настойки, сделанной на их соках, есть шанс и вовсе не проснуться.

— Это, наверное, самое странное и завораживающее место, где я когда-либо была, – сказала Гортензия. – Окажись я здесь одна, уже давно бы уснула. Или даже умерла, – с содроганием заключила она.

— Нам нужно выяснить, чья это усадьба, – сказал Бульрих уже чуть бодрее, – хотя соваться сюда и рискованно. Место необычное и жутко красивое… Не думаю, что мы встретим здесь лесных и речных духов, они бы вряд ли стали разбивать сад и стирать простыни. Такой домик скорее подойдет бледному мальчишке с болота. Интересно, не здесь ли Звентибольд?

Словно задумавшись над последним вопросом картографа, все притихли. Карлман оперся руками о стену. Едва увидев дом и сад, молодой квендель вдруг отчетливо вспомнил мать, и ему даже показалось, что она вот-вот откроет входную дверь. Разрываясь между страхом и надеждой, он заглянул поверх стены, ожидая, когда Бедда выйдет на порог.

— Пойдемте-ка посмотрим, – без лишних слов предложил старик Пфиффер.

На мгновение Карлману показалось, что Одилий прочел его мысли, но затем он понял, что эти слова – ответ на последний вопрос Бульриха. Старик Пфиффер осторожно, но решительно прошел вперед спутников, словно и не чувствуя сонливость. По пути он тростью отодвинул полотно, колыхавшееся справа на веревках. Когда старик проходил мимо, Гортензия посмотрела ему в лицо. В глазах Одилия снова появился знакомый блеск, который придавал ему властный и мудрый, но в то же время жуткий вид.

Одилий явно готовился к встрече с хозяином дома – встрече, которая потребует от него всех душевных и физических сил. Однако, рассматривая развешанные простыни и сад, грозивший усыпить ее, Гортензия одновременно с подозрением, любопытством и страхом подумала, что в этом уединенном доме они, скорее всего, встретят не хозяина, а хозяйку.