Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 46 – Дестон Дж. Манден

— Вам хорошо? Мне – да. Вы всегда были здесь? Я имею в виду, в городе.

— Ну, не всегда, но довольно долго. Теперь это единственный дом, который я по-настоящему знаю.

— Так забирайте его. Ну а почему бы и нет. Он ваш.

Роттгора потрясла детская простота совета. Он слишком много лет был рыцарем Смерти и слишком мало – живым существом. Эти две его ипостаси были как будто разделены стеной. Он взглянул на рукав своего свободного хаогу.

— Это тяжело. Я так привык не быть… собой.

Астра моргнула и склонила голову набок.

— Ну, вы говорите со мной, и мысли вроде бы тоже ваши. – Она дерзко ухмыльнулась.

— Я… – Возразить ему было нечего.

— Вы слишком много об этом думаете. Ну, как по мне. Может быть. Я не уверена.

Погруженный в свои мысли, Роттгор вдруг ощутил, как напряглось тело. Его охватило странное, но очень хорошо знакомое чувство. Годы службы герцогу и будущей герцогине научили его мгновенно распознавать любую опасность. Роттгор принюхался, почувствовав дуновение ветра, и схватился за топорик. Это было оружие не воина, а торговца. По крайней мере, с небольшим топором он чувствовал себя настоящим орком… но все же ему хотелось бы иметь для защиты настоящее оружие своего народа. Он отвел Астру в сторону от дороги, чувствуя, что на них вот-вот нападут. Девочка, удивленная внезапной переменой в поведении Роттгора, растерянно надула губы. В этот момент по улице разнесся крик.

Роттгор напрягся. Он выхватил топор из-за тканевого пояса и, повинуясь привычке, двинулся по узким улочкам. Он держался недалеко от Астры, но так, чтобы видеть все вокруг. В переулке у стены стояли мужчина и женщина из нежити, а третий – живой нападавший – держал в руке нож, который в лунном свете отливал мертвенно-белым. Клинок из священного стекла. Явное ограбление. Несмотря на то что Некрополис оставался одним из самых безопасных городов, преступность в нем была, и жертвами часто становились горожане из числа нежити и призванных. Некоторые из живых считали, что нежить недостойна уважения или слишком опасна. Такое отношение порождало страх и ненависть – Роттгор увидел такие в глазах Вома при их последней встрече. Он бросился в бой, встав между бандитом и его жертвами.

Роттгор замахнулся топором, но удар получился вдвое слабее, чем в былые времена. Топор пришелся грабителю по запястью, выбив нож. Грабитель вскрикнул. Роттгор развернулся, зацепил его крюком топора и с силой перекинул через плечо. Нападавший грохнулся о землю, и булыжник затрещал под его спиной. Роттгор сам опешил. У него не должно было быть столько сил, тем более сейчас. Грабитель застонал – он еще оставался в сознании. «Похоже, боец неслабый». Орк хотел уже пойти прочь…

Луч священного света вырвался из кинжала и оцарапал ему щеку, обжигая огнем. Грабитель, шатаясь, поднялся. Из уголков его опухших губ сочилась кровь, а запавшие, покрасневшие глаза зло смотрели из-под спутанных жирных волос.

— Мерзость, – выплюнул он.

У него почти не осталось зубов, и все же боль от удара его, кажется, не слишком беспокоила – это был фанатик, ярый противник Неупокоенных и Невоплощенных, жертва постоянного страха, что орда нежити выйдет из-под контроля. Роттгор и раньше слышал о таких. Они совершали мелкие нападения на нежить, а иногда и на призванных, если тем хватало глупости попасться. Обычно фанатиками занимался Черный Ужас… но Роттгор не мог оставаться в стороне. Что, если они придут и к нему домой?