Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 44 – Дестон Дж. Манден

— Знаю, но я постоянно к ним возвращаюсь. Приковываю себя за запястья и лодыжки.

— Как тебя зовут, дитя? – Прежде она не спрашивала. Просто приняла его просьбу о хаогу и больше не тревожила.

Орк напрягся.

— Роттгор.

Као покачала головой.

— Твое настоящее имя, сынок. – Она собрала пряди его волос на затылке и по-оркски закрепила импровизированный хвост маленькой костью.

— Разгайф, – сумел выговорить он.

— Почему ты цепляешься за имя, которое тебе не принадлежит? Зачем, если оно принесло тебе только боль? – Ткачиха дотронулась до той стороны шеи Роттгора, где сохранился шрам от убившей его раны. Он вздрогнул. Боль давно прошла, но в его сознании рана будто до сих пор кровоточила. – Зачем за него цепляться? – повторила она.

— Это… мое искупление.

— Какое же это искупление, если у тебя не было другого выбора? Как можно раскаиваться за ошибку, которую не ты совершил? – вздохнула пожилая женщина. – Может, ты и старше меня – я это чувствую, – но не знаешь жизнь так, как следовало бы. – Као отошла и направилась обратно к прилавку. Обернувшись, она посмотрела на орка своими всезнающими глазами, белесыми, как коконы шелкопряда. – Ты можешь сколько угодно цепляться за то, что считаешь искуплением. В мире постоянно только одно – перемены. Сражайся с ними сколько угодно, они не уступят. – Ткачиха облокотилась на прилавок. – Подумай об этом.

— Откуда… ты столько знаешь? – спросил Роттгор.

— Эфир многое может рассказать, – отмахнулась Као. – Но не переживай из-за этого, Ониксовый Топор. Не переживай вовсе. – Она хихикнула. – Я знаю, кто ты. А ты сам знаешь?

Роттгор молча заплатил за хаогу и вышел из шатра. Слова старой орчихи не шли у него из головы. Новая руна все еще не давала ему покоя. Возможно, было бы лучше, если бы он уехал прочь, взяв клинок, и служил королевству, как и всегда. Это было бы проще всего. Однако Клео хотела, чтобы он был счастлив, а не тихо угасал. «Борись». Больше всего Роттгор боялся не смерти, а того, что мечта наконец сбудется.

Теперь, шагая по рынку, он не знал, с чего начать. Заказы делали его планы слишком реальными, и это пугало. С тех пор как он в последний раз бродил по окрестностям, рыночных лавок стало в разы больше. Многие торговцы узнавали Роттгора и окликали по имени, предлагая травы, мясо и многое другое.

К полудню он так и не определился с ингредиентами для блюд из своего стартового меню.

— Я не справлюсь. И с чего я вообще взял, что справлюсь? – пробормотал Роттгор, чувствуя, как уверенность покидает его.

Он нашел на рынке скамейку, наполовину занесенную дубовыми листьями, смахнул их в сторону и сел, разглядывая большие пальцы. На его ладони скопился эфир.

— «Изобилие». Что это вообще значит для мертвеца? – спросил он, обращаясь к пустоте.

Као почувствовала его магию в тот момент, когда он переступил порог ее шатра. Бурлящая внутри него жизнь вырвалась наружу, неудержимая и стремительная, как ветер.

Его чувства переполняли мириады ароматов.

Он изо всех сил сдерживал свою магию. Это заметили более опытные маги на рынке, и к нему подошли несколько колдунов из разных коллегий во главе с молодой блондинкой. Немертвые с их мощными рунами всегда ходили по грани. Один неверный шаг. Один роковой неверный шаг – и могло случиться несчастье. Орк совладал с нарастающей силой и отказался от помощи девушки, поблагодарив ее за бдительность. Она поклонилась и вместе с приятелями растворилась в толпе. Роттгор схватился за грудь, глубоко вздохнув. Его магия рассеялась.