Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 189 – Диана Курамшина

Я положила письмо в ящик стола, под учебники. Поглубже. Тётушке пока говорить не буду. Она и так последнее время хваталась за сердце от каждого моего поступка. Теперь начнёт причитать, что Петербург мне не нужен, что это знак, что надо остаться, что всё к лучшему…

А мне сейчас меньше всего хотелось слышать, что «всё к лучшему». Иногда всё просто плохо, и надо это пережить.

Я умыла лицо холодной водой и посмотрела в зеркало.

— Ну вот, Ольга Алексеевна, – пробормотала отражению. – Мы снова опоздали.

Отражение выглядело достаточно злым, чтобы не спорить.

Александр Карлович приехал ровно к десяти. Разумеется. Люди вроде Бретцеля, вероятно, даже на собственные похороны явились бы минута в минуту. Но сегодня он был не один, следом остановился экипаж Карцова. Я вышла на крыльцо вместе с тётушкой и сразу поняла, что утро обещает быть занимательным.

Андрей Николаевич появился первым: безупречно одетый, почти полностью седой, высокий, подтянутый. Сегодня он всё-таки был ближе к своему чину: строгий тёмный сюртук, перчатки, цилиндр, трость. Никаких украшений, кроме булавки в галстуке.

— Ираида Степановна, – улыбнулся Карцов, – доброе утро. Надеюсь, позволите предложить руку?

— Благодарю, Андрей Николаевич… – едва успела ответить тётушка.

— Я помогу! – Александр Карлович возник рядом с ней так быстро, будто всю дорогу только и ждал этого момента. Он подал Ираиде Степановне руку раньше Карцова.

Я моргнула, Андрей Николаевич тоже, потом посмотрел на меня. В глазах мелькнуло веселье.

Ага, значит, не мне одной показалось.

— Александр Карлович, – тётушка растерянно опёрлась на его локоть, – я вполне могу идти сама.

— Разумеется, но ступенька высокая.

Ступенька, разумеется, была самой обычной.

Я медленно отвернулась, чтобы не рассмеяться, а Карцов оказался рядом.

— Кажется, сегодня нам с вами отведены вторые роли, Ольга Алексеевна.

— Вам непривычно?

— Чрезвычайно. Обычно я хотя бы знаю весь регламент.

— А тут не знаете?

Андрей Николаевич чуть повернул голову. Впереди Бретцель уже помогал тётушке сесть в экипаж, поправлял подножку и зачем-то проверял, хорошо ли уложена шаль.

— Кажется, – тихо хмыкнул Карцов, – начинаю догадываться.

— Только сейчас?

— Дипломатия учит не спешить с выводами.

— Следовало чаще общаться с Александром Карловичем. Он выводы делает сразу, обычно за всех.

— Слышал, – улыбнулся Карцов, – и неоднократно.

Дворянское собрание выглядело так, будто прекрасно знало, кому дозволено переступать его порог. Колоннада главного фасада смотрела на прохожих с величавым спокойствием и лёгким превосходством, а угловая ротонда под округлым куполом добавляла всему сооружению такой солидности, что человек в простенькой шляпке невольно начинал вспоминать, достаточно ли безупречно выглядят его перчатки. На ступенях дежурил лакей, внутри смешивались запахи воска, старого дерева и бумаги, а где-то на границе восприятия упрямо держался табачный дым – хотя в приёмных, насколько я понимала, курить всё-таки не полагалось.

Нас проводили в просторную комнату с высокими окнами, и там начались бесконечные разговоры, бумаги, отсылки к статьям о наследстве – в них я не разбиралась и разбираться не хотела. Голова резко загудела, так что я отошла и решила отдать дело в руки мужчин, а сама огляделась.