Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 181 – Диана Курамшина

— Кто «наш»?

— Надворный.

— С чего вы…

В передней раздался стук. Феня вытерла руки о передник и пошла открывать. Тётушка подняла голову от книги, а я поставила тарелку. Очень спокойно. Совершенно спокойно.

Из передней донёсся голос Александра Карловича:

— Добрый вечер, Феокла.

— Явились.

— Вижу, мне рады…

— Вам – нет.

Потом раздался второй голос… низкий, мягкий, знакомо-вежливый:

— Сударыня, если всё, что рассказывал Александр Карлович о ваших пирогах, хотя бы наполовину правда, я готов терпеть любое отсутствие радости.

Феня замолчала, это уже было достижение. Через мгновение кухарка появилась в дверях столовой, и лицо у неё было такое, будто ей рассказали новый рецепт пирога.

— Ираида Степановна… к вам… двое.

— Кто?

— Наш-то понятно. – Феня оглянулась через плечо. – И тот второй, важный.

В комнату вошёл Александр Карлович, и сразу стало ясно: настроение у него скверное. Очень. Сюртук застёгнут слишком аккуратно. Воротник – идеально. Лицо спокойное, но скулы напряжены, а между бровями лежала глубокая складка, которая появлялась, когда ему приходилось делать что-то против собственной воли.

Он увидел меня, я увидела его. Молчаливый обмен обещал интересный вечер.

— Добрый вечер, Ираида Степановна. – Бретцель поклонился тётушке, потом мне. – Ольга Алексеевна.

— Александр Карлович.

— Вы дома?! – хмыкнул мужчина.

— Представьте себе.

— Отрадно. – У него дёрнулась бровь.

— Благодаря вашей заботе.

Теперь дёрнулся уголок его рта. Ага! Понял! И прекрасно.

Следом вошёл Андрей Николаевич Карцов, которого Бретцель представил. И если сам Александр Карлович выглядел так, будто по дороге сюда проглотил лимон вместе с косточками, то Карцов, напротив, словно помолодел на несколько лет.

Седые волосы были безукоризненно зачёсаны назад, тёмный сюртук сидел идеально, в петлице – маленький свежий цветок, которого я прежде у него не видела. Лицо оживлённое, глаза блестят. От него пахло хорошим табаком, чем-то древесным и совсем немного дорожной пылью.

В руках Андрей Николаевич держал букет. Большой. Очень… приличный – не тот куцый набор цветов, который Александр Карлович однажды притащил «в знак благодарности», будто купил по дороге вместе с бумагой для донесения.

— Ираида Степановна. – Карцов подошёл прямо к тётушке. – Позвольте наконец засвидетельствовать моё почтение хозяйке дома, о которой я столько слышал.

Тётушка растерялась… совсем чуть-чуть, но я заметила.

— Андрей Николаевич… право, не стоило.

— Стоило гораздо раньше. – Он склонился над её рукой.

Не коснулся губами – всё безупречно, ровно настолько учтиво, чтобы не перейти границы. Потом передал цветы Фене.

— Боюсь, выбор мой скромен. Рязанские цветочницы смотрели на меня как на человека, который требует роз в январе.

— Хорошие цветы… – Феня приняла букет и сразу смягчилась. Предательница…

— Рад, что прошёл первую проверку.

— Какая ещё проверка? – насторожилась тётушка.

— Феоклы.

— До второй далеко пока, – хмыкнула кухарка.

— Я готов стараться.

Я посмотрела на Бретцеля. Он стоял у двери и наблюдал за всем этим с выражением человека, который уже жалеет, что привёл друга в приличный дом.

— Андрей Николаевич, – сухо напомнил он, снимая перчатки, – мы пришли по делу.

— Разумеется, – повернулся к нему Карцов.

— Но дело не убежит.