Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 179 – Диана Курамшина

— Иногда наоборот.

— Очень редко.

— Пиши. – Она наклонилась и поцеловала меня в макушку.

— Вы не против? – Я замерла.

— Против.

— Тётушка!

— Конечно против. Я старая женщина. Я хочу, чтобы ты сидела рядом, вышивала салфетки, удачно вышла замуж и родила мне детей, которых я буду баловать.

— Прекрасный план.

— А ты хочешь резать людей.

— Лечить.

— Платон Аристархович тоже так говорит, а потом достаёт нож.

Я рассмеялась, тётушка тоже.

— Пиши, душа моя, – уже тихо повторила она. – Если не попробуешь, потом всю жизнь будешь жалеть.

Вот за это я её и любила, даже когда она запрещала проявлять любопытство.

Бырдин пришёл вечером. Мокрый после дождя, с грязью на сапогах и раздражением на лице.

— Дороги превратились в кашу, – проворчал доктор, снимая плащ. Капли стекали с полы прямо на половицу. – Ехал две улицы, будто через Смоленскую губернию пробирался.

— Вы четыре дня не приходили, – заметила я.

— Болели люди.

— А раньше не болели?

— Скучали? – прищурился Платон Аристархович.

— Нет.

— Значит, скучали.

— По новостям.

— А-а. Так бы и говорили.

Он прошёл к тётушке, осмотрел её, остался доволен пульсом и даже разрешил гулять подольше, если погода будет сухой. А за чаем я положила перед ним черновик письма.

— Что это?

— Письмо на Высшие врачебные женские курсы.

— Вы всё-таки решились? – Доктор замер с чашкой в руке.

— Решилась я давно. Теперь пишу.

Бырдин взял лист. Сначала пробежал глазами быстро, потом вернулся к началу и прочёл внимательнее. При этом бакенбарды его время от времени дёргались.

— «Имею горячее желание посвятить себя врачебному делу», – пробормотал он. – «Горячее» не надо.

— Почему?

— Звучит как лихорадка.

— А что написать?

— «Твёрдое намерение».

— Скучно.

— Зато правильно.

— Дальше. – Я взяла карандаш и исправила.

Доктор прочитал ещё.

— Про средства хорошо. Про прежнюю службу в гимназии тоже. Дамам с образованием проще.

— А возраст?

— Двадцать четыре года – не старуха.

— По вашему голосу не скажешь.

— Я лечу женщин, Ольга Алексеевна. – Бырдин поднял глаза. – Для одних двадцать четыре – молодость. Для маменек на брачном рынке – уже государственная трагедия.

— Платон Аристархович! – кашлянула тётушка.

— Что? Я по-медицински.

— Очень.

— Пишите. – Доктор вернул письмо. – Хуже не будет.

— А если примут?

— Тогда поедете.

— Я тоже. – Тётушка сразу стала серьёзнее.

— Жильё, – напомнила я. – Петербург дорогой.

— Есть люди… – вдруг заявил доктор.

— Какие? – всполошилась я.

— Родственники моей покойной жены. – Бырдин потянулся за второй ватрушкой. – Дальние. Живут в Петербурге. Сами снимают небольшую квартиру, не дворец, сразу предупреждаю.

— Я и не рассчитывала.

— У них сын. Был. В смысле жив, просто уехал. По службе отправили куда-то… – Доктор нахмурился, вспоминая. – В Пермскую губернию, кажется... или Вятскую. Такая глушь, что разница для Петербурга невелика.

— Платон Аристархович!

— Ираида Степановна, я не географ. Он чиновник и не мой пациент.

— Комната свободна? – быстро уточнила я.

— Маленькая. Очень. Там кровать, стол, стул, умывальник. Окно во двор. Сами они живут тесно, но денег лишних нет. Сдают комнату знакомым через знакомых.

— Сколько? – Я уже мысленно поселилась.

— Не знаю.

— Вы можете написать и разузнать?

— Могу.

— Сейчас?

— Нет.