Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 139 – Диана Курамшина

Бырдин пришёл на следующий день. Доктор появился под вечер, красный от жары и злой на погоду, медицину и человеческую беспечность. Шляпу Платон Аристархович швырнул на стул, расстегнул верхнюю пуговицу жилета и сразу потребовал воды.

— Июль в этом году решил извести губернию завместо турок, – пропыхтел врач, вытирая шею платком. От него пахло аптечными травами, лошадиным потом и дешёвым табаком. – Ещё неделя – и лечить будет некого. Все сварятся.

Феня принесла квас, поставила кружку перед доктором и отступила, скрестив руки на груди.

— Пейте. Только не хвалите. А то потом опять скажете, что у меня в доме всё чрезмерно.

— У вас чрезмерно только мнение о себе, Феокла.

— Оно у меня заслуженное.

В ответ на это Бырдин фыркнул в кружку.

Осмотр тётушки прошёл спокойно. Сердце Платон Аристархович слушал дольше обычного, приложив ухо к груди через тонкое полотенце. Потом пересчитал пульс. Тяжёлые и сухие пальцы доктора лежали на запястье Ираиды Степановны, придавая той уверенность.

— Лучше, – наконец буркнул врач. – Но июль вам не друг. В полдень из дома не выходить. Вина не пить и не волноваться.

— Последнее от меня не зависит, – поджала губы тётушка.

— Всё зависит, если вовремя себя останавливать... или других.

Тут Ираида Степановна вспыхнула и зачем-то рассказала ему всё. О приходе Татьяны, о её требовании вернуть бумаги, об угрозе судом, о неизвестных возле дома. Даже о том, как Татьяна намекнула на завещание и возможный позор.

Я несколько раз пыталась остановить тётушку взглядом. Бесполезно. Ираида Степановна говорила сбивчиво, горячо, то сжимая платок, то прикладывая ладонь к груди. Видно, всё это копилось внутри и теперь вышло наружу при первом же человеке, которого она считала своим.

Бырдин слушал молча. Только бакенбарды подрагивали. Когда тётушка закончила, доктор медленно поставил пустую кружку на стол. Дно глухо стукнуло о дерево.

— Так, – процедил Платон Аристархович. – Значит, барышня решила добить вас угрозами.

— Доктор! – вспыхнула Ираида Степановна.

— Что «доктор»? Я образно. Хотя в этом доме уже всякое возможно.

— Татьяна считает бумаги семейной собственностью. – Я потёрла висок. – Формально в её словах есть смысл.

— Формально, – Бырдин повернул ко мне красное, сердитое лицо, – и горячка всего лишь повышенное телесное тепло. А человек от неё всё равно умирает.

Доктор встал, прошёлся по комнате. Половицы скрипели под тяжёлыми шагами. У окна Бырдин остановился, отодвинул занавеску двумя пальцами и посмотрел на будку.

— Хорошо бы иметь на неё что-нибудь.

— На будку? – изумлённо заморгала я.

— На Татьяну, Ольга Алексеевна, не притворяйтесь. Что-нибудь такое, после чего барышня перестала бы ходить сюда, пугать Ираиду Степановну и присылать людей к забору.

— Платон Аристархович, вы говорите о шантаже? – испуганно втянула воздух тётушка.

— Я говорю о методе давления, – жёстко ответил мужчина.

— Это одно и то же, – заметила я.

— Назовите как хотите, – метнул на меня косой взгляд Бырдин. – Я врач. Мне важно, чтобы пациентку оставили в покое.

— Очень… благородно…

— Ничего благородного, чистый эгоизм. Я не хочу лечить Ираиду Степановну после каждого визита вашей родственницы.

— Господи, какие вы оба… – перекрестилась тётушка.

— Практичные, – закончил за неё доктор. – В дурные времена полезное качество.