Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 138 – Диана Курамшина

— Значит, дорога нравится…

Я аж опешила. Вот и поговорили.

Руднев оказался ненамного полезнее. Пристав приехал ближе к вечеру, выслушал меня во дворе, обошёл улицу, заглянул за соседние заборы, поговорил с городовым, с лавочником на углу и даже с вдовой поручика, которая видела из окна всё… кроме собственных долгов и длинного носа.

Разумеется, никого не задержали. Рыжий исчез, мужчина в картузе тоже. Торговка лентами будто провалилась под землю вместе с коробом.

Руднев вернулся во двор, снял фуражку и промокнул висок платком. Плотный июльский воздух стоял белёсый, с привкусом пыли. На лбу пристава блестел пот, воротник потемнел по краю.

— Ничего, – бросил Дмитрий Сергеевич, убирая платок. – Ни угроз, ни попыток войти, ни одного человека, которого можно было бы хотя бы прилично расспросить.

— Они следят! – возмутилась я.

— Может быть.

— Что значит «может быть»? – опешила от неожиданности.

— То и значит, – покосился на меня исподлобья Руднев. – Может быть, следят. Может, любопытствуют. Может, Татьяна Анатольевна приставила людей. Может, воры высматривают, действительно ли у вас появились деньги. А может, вы теперь всякого прохожего принимаете за английского агента.

— У рыжего был мешок… – начала я распаляться.

— Страшная улика… – покачал головой пристав.

— Правда, в мешке ничего не было, – вздохнула, остановленная его язвительностью.

— Вы ещё и мешок успели осмотреть? – удивился Дмитрий Сергеевич.

— По тому, как он висел… – Я поджала губы, задумавшись.

Пристав ненадолго прикрыл глаза. Видимо, считал про себя до десяти.

— Ольга Алексеевна, пока они ничего не сделали, у меня связаны руки.

— А если сделают? – спросила раздражённо.

— Тогда, – Руднев надел фуражку и резко поправил козырёк, – постараемся прибыть раньше, чем вы разобьёте им голову графином.

— У нас теперь графины стоят дорого. Феня прячет.

— Вот и славно. Значит, хоть одна мера предосторожности действует.

Пристав уехал, оставив после себя запах лошади и бесполезного здравого смысла.

Я вернулась в дом злая и потная. Ручка двери нагрелась на солнце так, что обожгла ладонь. В передней было чуть прохладнее, но знойный воздух всё равно покрывал тело испариной. Тётушка сидела у окна с веером и делала вид, будто не ждала меня всё это время.

— Ну? – Веер замер у груди Ираиды Степановны.

— Ничего криминального, – ответила, стараясь сохранить спокойствие.

— Слава богу, – перекрестилась тётушка.

— Пока…

— Не говори так… – Она тут же сжала веер руками.

Я осеклась. На виске Ираиды Степановны выступила тонкая капля пота, пальцы дрожали сильнее обычного.

Нельзя её волновать. Бырдин прав: жара и тревога выматывали её быстрее болезни.

— Прости. – Я присела рядом и поправила сползшую с плеча шаль. Ткань была тёплая, почти горячая. – Всё хорошо: будка стоит, городовой ходит, Руднев предупреждён.

— А… Александр Карлович скоро вернётся? – неожиданно сменила гнев на милость женщина.

— Не знаю… – удивлённо пожала плечами.

Имя Бретцеля прозвучало слишком неожиданно, и в комнате воцарилась тишина. Даже часы на стене будто стали тикать громче.

— Может, оно и лучше, что его нет, – отвернулась к окну Ираида Степановна.

— Возможно… – произнесла, задумчиво глядя на улицу.

Тётушка сделала вид, что не заметила моего состояния.