Книга Плохиш и красотка, страница 93 – Фэя Моран

И в ту же секунду, как я об этом подумал, на асфальт упали первые капли.

— Да ты издеваешься, — выдохнул я в небо.

Тиган даже не притормозила, только сильнее втянула голову в плечи и пошла быстрее, как будто если успеет достаточно далеко уйти, то дождь, мой голос и весь этот проклятый вечер останутся позади.

Я сорвался на бег и догнал ее через несколько секунд. Схватил за локоть и развернул к себе.

— Да подожди ты!

Она дернулась, пытаясь вырваться.

— Пусти меня!

— Нет, пока ты не перестанешь от меня убегать!

— Я не убегаю от тебя! Больно ты мне нужен! Я просто собираюсь домой! Мне на работу завтра!

Дождь уже лил всерьез, за минуту промочив нас обоих до нитки.

Волосы Тиган прилипли к лицу, ресницы слиплись, и только теперь, когда я держал ее перед собой в свете мокрого фонаря, я увидел, что она плачет, стиснув зубы.

И у меня внутри все провалилось.

Я сразу разжал пальцы.

— Черт, — выдохнул я. — Тиган…

Она толкнула меня в грудь с такой яростью, что я отшатнулся больше от смысла, чем от силы.

— Не смей сейчас делать это лицо.

— Какое лицо?

— Вот это! — Голос у нее сорвался. — Как будто ты только сейчас понял, что мне больно!

— Я понял это еще в комнате.

— Нет! — крикнула она, и дождь почти заглушил ее голос. — Нет, Дино, ты понял это слишком поздно!

Я провел мокрой ладонью по лицу, пытаясь собрать остатки самообладания.

— Да. Поздно. Согласен. Я облажался. Но я здесь, ясно? И не дам тебе ехать домой одной.

— Какой же ты идиот, — выплюнула она.

Я стиснул челюсть.

— Если ты хочешь наорать на меня, давай. Я заслужил. Но перестань делать вид, будто мне плевать.

— А как мне этого не делать?! — Она снова ударила меня ладонью в грудь, но на этот раз сильнее. — Как, Дино? Ты стоял там и просто слушал!

Я открыл рот и тут же закрыл его. Потому что она была права. Тиган била точно туда, куда надо. Дождь стекал по ее щекам, смешиваясь со слезами, и от этого она выглядела еще злее. И еще уязвимее.

Невыносимое сочетание.

— Все, что они сказали не должно иметь для тебя никакого значения, Тиган, — продолжил я, заставив себя заговорить.

Она коротко рассмеялась. И от этого смеха у меня по спине прошел холод. Потому что в нем не было вообще ничего живого.

— Не должно? — переспросила она, глядя на меня так, будто не верила, что я действительно это сказал. — Серьезно? Ты правда сейчас стоишь передо мной и говоришь, что это не должно иметь для меня значения?

— Я не это имел в виду.

— Нет, именно это, — перебила она. — Именно так это и звучит. Как всегда. «Не обращай внимания». «Не принимай близко к сердцу». «Они просто такие». Знаешь, что самое смешное? Людям, которых унижают, всегда говорят не принимать это всерьез. А тем, кто унижает, никогда не говорят заткнуться.

Я молчал. Потому что чувствовал, что ей станет легче, если она наорет на меня и выговорится. Нельзя держат все в себе.

Тиган вытерла лицо ладонью, но дождь сразу стер это движение, снова залив ей щеки водой и слезами.

— Ты не понимаешь, — сказала она уже тише, а потом подняла на меня взгляд. — Ты вообще не понимаешь, что именно они сделали… Смотрели на меня так, как на меня смотрели всю жизнь.

Тиган сглотнула, и я увидел, как у нее задрожал даже подбородок.

— Как на кого-то, кто пришел не туда. Кто стоит не в той комнате. Сидит не за тем столом. Трогает не те вещи. Смотрит не на тех людей.