Книга Дневник мертвых бывших, страница 167 – Эмма Шиммерман

— Я установила маленький мемориал для нее на заднем дворе, если захотите добавить к нему что-нибудь, – шепчет Дани. – Но я вас не принуждаю.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее.

— Думаешь, Уэс вернется и захочет мемориал для той, кто пырнула его ножом, у себя на заднем дворе? – Слова звучат более резко, чем я хотела сказать.

— Я знаю, что она поступила неправильно, – начинает Дани. – Но у нее явно было душевное расстройство, а мы не заметили этого вовремя, чтобы помочь ей. Она нуждалась в нашей помощи.

Я встаю, чтобы уйти.

— Я никогда ее не прощу и никогда не буду по ней скорбеть. Я знала, что мне даже не следовало сюда приходить.

— Были и хорошие воспоминания тоже, – тихо говорит она. И хотя это, возможно, и правда, никакое их количество не смогло бы уравновесить плохие за один только этот год. – Просто останься здесь с нами еще ненадолго, пожалуйста? Ты можешь спать в комнате Уэсли.

Ее умоляющий тон заставляет меня усесться обратно ради еще одного раунда дружеского молчания. Когда все расходятся спать по своим комнатам, я тащусь вверх по лестнице и останавливаюсь между дверями Уэсли и Эшера. Я поднимаюсь по лестнице на чердак в комнату Эшера и обнаруживаю, что все осталось точно так же, как было при нем. Я забираюсь в его постель и засыпаю.

Половина Пембрука все еще считает меня Пембрукской Психичкой; другая половина думает, что я убила Пембрукскую Психичку. Все это неправда. Хотя, я полагаю, последнее, возможно, и верно. Это я довела Аннику до этого, так что, видимо, это я ее убила.

Я чувствую на себе взгляды всех своих сверстников, когда забираю свои шляпу и мантию для церемонии вручения дипломов. Шепотки, сопровождающие меня. Я могу лишь скрежетать зубами, когда спешу прочь из студенческого центра, чувствуя, что у меня украли радость, сопровождающую церемонию вручения дипломов. Я чувствую, что у меня украли весь год. И это меня злит. Чем больше я об этом думаю, тем сильней я злюсь. Как она могла так со мной поступить? Любой нормальный человек просто решил бы перестать дружить после окончания учебы. Она могла бы просто разорвать всю нашу дружбу в тот самый первый выходной, когда увидела его имя в моем дневнике. Разумеется, у меня не было бы друзей в течение последнего года обучения, но даже это было бы лучше, чем нынешняя ситуация. Мой терапевт говорит, что естественно злиться на нее, нормально давать этому гневу выход. Я не должна его сдерживать.

Не успев осознать, куда направляюсь, я оказываюсь на передней террасе дома парней. Я захожу внутрь, миную пустую гостиную, кухню, направляюсь прямо к задней двери. И в дальнем конце двора стоит, опираясь на деревянную изгородь, маленький мемориал, установленный Дани. Это деревянный крест с плюшевым жирафом, свечой, цветами и кучей фотографий всех нас.

Так что я даю выход своему гневу.

Я поднимаю крест и ломаю его о колено, бросая куски в костровую яму. Я пинаю жирафа через изгородь и отрываю головки цветов, выдергиваю лепестки и начинаю раздирать фотографии.

— Я тоже подумывал о том, чтобы это сделать.

Я оборачиваюсь и вижу Уэсли, стоящего у задней двери.

— О боже мой, ты вернулся. – Я бегу к нему, и он кряхтит, когда я обнимаю его. – Извини. – Я отпускаю его, вспомнив о ножевом ранении у него на боку. – Ты в порядке?