Книга Пустая ловушка, страница 61 – Джон Данн Макдональд

В узком коридоре висела голая лампочка. Тени решеток исполосовали камеру и меня. Я лежал в сумраке, изнывая от боли, и пытался восстановить свою гордость, человеческое «я», утраченную уникальность. Я наивно думал, что зверства полиции — миф, легенда газетчиков. Ну да, они могут наподдавать юным панкам, битьем усмирить зарвавшегося типа на углу улицы, оплеухой добиться уважения от носатых, прыщавых воришек с хвостом на голове, и это пойдет им на пользу — но не меня. Не Сьюэлла.

Вероятно, мужская гордость — вещь эфемерная. Но ее редко подвергают испытанию, а вам редко приходится ее предъявлять. Я был потерявшимся ребенком, и большие ребята избили меня в углу школьного двора. Это лишило меня чего-то, но и что-то вернуло мне.

Я оглянулся назад, на последние несколько лет, — слишком много гордости за свою правильность, за свою квалификацию, за работу, за то, что я первосортный, свободный, почтенный и незапятнанный. Но теперь я больше не был уникален. И это была не игра, не шутка. В первый раз я в полной мере осознал, что девушка мертва, и понял, что означает ее смерть. Нельзя оставаться безмятежным перед лицом смерти. Безмятежным, благоразумным и равнодушным.

Тяжелые руки Круслова сделали одну важную вещь: они пробудили во мне чувство ответственности — ответственности, с которой я прежде еще не сталкивался. Теперь я должен был выяснить, кто это сделал. Ее смерть стала моим делом.

Через несколько часов я достиг многого по части взросления, в значительной степени запоздалого. Я лежал на тонком жестком матрасе и пытался исцелить себя, думая о Тони. Но она была далеко, и я ничего о ней не знал. Были другие вещи, которые следовало сделать в первую очередь. Деньги Оланов тяжело давили на Круслова. Через него давление передавалось мне. Мне уже было не до веселья.

Весь четверг я провел в камере. Мне с интервалами приносили безвкусную еду. Читать было нечего, слушать нечего. Это было тихое место.

Круслов пришел, когда за маленьким высоким окошком посерело от сумерек. Он был отдохнувшим и благожелательным. В руке капитан держал сложенную газету.

— Ну что же, парень, канцелярия окружного прокурора дала санкцию на уголовное преследование, и ты больше не задержан нами для допроса. Теперь ты задержан нами по обвинению в предумышленном убийстве.

— Что это означает?

— Они считают, что у них достаточно материала, чтобы дать делу ход. Теперь ты можешь обзавестись адвокатом. У тебя ведь хватит бабок, чтобы нанять хорошего, правда?

— Пожалуй, да.

— Будь я на твоем месте, Сьюэлл, я бы обратился к Джерри Хайерсу. Он напористый и толковый. Если хочешь, я ему позвоню. Он свое дело знает. Иногда слишком уж хорошо, черт возьми.

Он меня озадачил оттого, что держался непринужденно и дружелюбно.

— Я не знаю, к кому обращусь.

— Я даю тебе хороший совет. Не смотри так подозрительно. Ты ведь не профессиональный киллер. Ты просто спутался не с той бабой. Прошлой ночью ты здорово облегчил бы себе жизнь, если бы заговорил.

— Иди к черту, Круслов!

— Ладно. Можешь дуться. Только к чему все это? Я делаю свою работу. И мои личные пристрастия тут ни при чем.

Я посмотрел на него и твердо, как только мог, произнес:

— Я не убивал эту девушку.

Он рассмеялся:

— Да ладно тебе, Сьюэлл! Прибереги это для суда. Вот когда тебе это понадобится. Так позвонить Джерри?