Книга Пустая ловушка, страница 64 – Джон Данн Макдональд

Мы поцеловались, заговорили оба разом и снова поцеловались. Она притронулась нежными пальцами к моему распухшему лицу и заплакала из-за этого, из-за нас, из-за того, как все печально складывалось.

— Это не может быть правдой, Клинт. Это чудовищно. Это просто не может быть правдой.

— Отчасти это правда.

Она вспыхнула:

— Да. О да. Знаешь, они приехали на завод и забрали меня. Капитан Круслов сказал мне ужасную вещь насчет помощи тебе. Мистер Франс тоже там был. Ужасно злой на тебя. Ты сломал ему один зуб. После я разговаривала с мистером Франсом и спросила его, закончил ли он со своим поручением? Он ответил, что, как ему думается, да. Тогда я спросила его, не может ли он поработать на тебя? Но не думала, что он согласится. Однако он согласился. Я ему заплачу.

— Я не хочу, чтобы ты платила.

— Я этого хочу. Когда у меня закончатся деньги, ты ему заплатишь. Но я хочу, чтобы кто-то попробовал тебе помочь, Клинт. Капитан Круслов абсолютно уверен, что ты убийца, и это меня пугает.

— Ты знаешь, что это не я.

— Да, знаю, милый.

— Никогда не сомневайся в этом. Никогда не сомневайся во мне.

— Не говори так. — Она посмотрела на меня в упор. — И ты не сомневайся во мне. Ничего не изменится. Я буду ждать тебя. Я буду работать, чтобы тебя освободить.

Нас предупредили, что у нас осталось не более двух минут. Тони сказала, что будет на следующее утро, в субботу, на заводе, чтобы привести в порядок кабинет, и подключит телефон на тот случай, если у меня появится возможность ей позвонить. Еще сказала, что придет повидаться со мной в субботу днем, принесет мне смену одежды и туалетные принадлежности. Тони хотела что-то еще объяснить, но времени уже не осталось. Ей пришлось уйти, а меня отвели обратно в камеру, которая стала более холодной, более голой и более пугающей после того, как мне выпала возможность подержать в объятиях мою восхитительную, ласковую девочку, послушать ее голос и заглянуть ей в глаза. Кто-то должен в вас верить до конца. Кому-то должно быть до вас хоть какое-то дело. Вы должны представлять для кого-то важность. А иначе жизнь — просто совершение бессмысленных движений.

В субботу, в десять пятнадцать утра, меня освободили.

Хайерс нетерпеливо стоял рядом, пока я вдевал шнурки обратно в ботинки, просовывал ремень в петли, завязывал галстук поверх воротника грязной рубашки. Я вскрыл конверт из манильской бумаги, достал бумажник, ключи, зажигалку, мелочь, сигареты.

— Что происходит? — спросил я у адвоката.

— Давайте где-нибудь на улице выпьем кофе.

Я порадовался, что это оказалась маленькая, замызганная забегаловка. С четырехдневной щетиной и в грязной рубашке я походил на бродягу. Мы заняли кабинку в глубине помещения.

Джерри Хайерс заказал пончики с кофе и сказал мне:

— Они бы продержали вас там до конца недели. Чертовски много бюрократической волокиты пришлось пройти, чтобы вас вытащить.

— Кто-нибудь соизволит мне рассказать, что, черт возьми, происходит?

— А вы еще не знаете? Сегодня утром нашли Рэймонда. Совсем рано. Двое ребят отправились в поход и, чтобы срезать путь, пошли напрямик через ферму Прайоров. Его машина стояла на одной из сельских дорог. Он использовал трос для буксировки, взобрался на крышу машины, закинул трос на сук, закрепил его, другой конец обвязал вокруг шеи и сиганул с машины. Ребята не смогли дотянуться до троса и побежали к ферме. В одном кармане у Рэймонда нашли записную книжку Олан, в другом — пропавший ключ от вашего дома. Круслов сразу же связался с миссис Рэймонд. Выяснив, что случилось, она призналась, что солгала насчет той ночи, когда была убита Олан. Рэймонда не было дома до пяти утра. Она также рассказала, что ее муж, пользуясь своим положением босса, устраивал вам свидания с Олан, чтобы иметь возможность чаще с ней видеться. Сообщила, что уверена: это ее муж снял комнату или квартиру где-то, где он мог бы встречаться с Олан. Вот записка. Предъявите ее в полицейском гараже на Четвертой улице, и они отдадут вам вашу машину. Обвинения против вас сняты.