Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 48 – Анна Фицджеральд Хили

— Это она для меня много значила. – Поперхнувшись снова, я прижимаю трубку поплотнее к уху. – А что случилось? Когда похороны? Может, мне цветы послать, или…

— Беттина, милая, похороны ты уже пропустила. Все было тихо, по-семейному. Мы держим это в секрете. И до сих пор помалкиваем. Есть причины финансового толка, которые все… (На заднем плане басит мужской голос: «Пейсли, новые фены сюда вешать?» – ему приглушенно шепчут: «Да! Отлично!».) Прости. Все запуты– вают.

Громко лопается жвачка.

— Да, звучит и в самом деле запутанно. Значит, была только семья? Даже Тедди…

На другом конце фыркают:

— Да этот сноб сюда и носа не кажет. Но он прислал записку и… (Вдалеке снова слышится: «А лампы-обогреватели?» – и в ответ приглушенное: «Вон туда!».) И еще кое-чем помог.

Своей чековой книжкой, надо полагать.

— Этот Тедди – просто отстой, – бормочу я в надежде, что тему подхватят.

— Если честно, бывали и похуже. – Пейсли смакует свою резинку. Похоже, ее хлебом не корми, дай обсудить личную жизнь сестры. – До Эдгара Гиббса ему далеко.

— Эдгар, – настороженно повторяю я. – Это тот, который вечно в шляпе?

— Вылитый Дик Трейси. Они даже были помолвлены какое-то время. Не в моем вкусе, но ее всегда тянуло к плохим парням. – Пейсли надувает из резинки пузырь, и в трубке отдается эхо от хлопка. – Думаю, моя сестра связалась с какими-то мутными типами.

— Но она всегда вращалась в высшем обществе! Всегда была как девушка с обложки! – возражаю я, испытывая странное желание защитить Гертруду.

— Уж скорее с центрального разворота, – отзывается Пейсли, в очередной раз хлопая резинкой. – Беттина, детка, если ты хочешь проблем, то ты их найдешь. Моя сестра нашла. Не повторяй ее ошибку. – На мгновение ее голос срывается, но она быстро берет себя в руки и снова чавкает жвачкой. – Ты, часом, не из этой братии?

— Из какой братии? – Я сбита с толку.

— Из приятелей Гертруды. – Я так и вижу, как она опять выдувает пузырь. – Разговариваешь совсем как они. Слегка с гонором.

Это как же понимать? У меня мало общего с кругом Гертруды, хотя, конечно, эти люди меня очень интересуют. Просто до удушья. На том конце провода какая-то возня. Слышится грохот, а потом: «Мисс Тейлор, простите!» и «Митч, олух ты эдакий, они же дорогие!»

— Душечка, мне надо бежать!

И Пейсли отсоединяется.

Я еще долго сижу, держа трубку возле уха. Раз у Пейсли появилось новенькое оборудование, она, надо думать, отхватила немалый куш со смертью сестры. Определенно, к этому приложил руку Тедди. А еще кто? И тут раздается щелчок.

Я заглядываю на кухню, но Виктор занят посыпкой из кондитерской крошки. Наверху Грейс, отключив звук, смотрит шоу Джуди Гарленд. Ее руки ничем не заняты, а это необычно. Я перевожу взгляд на светло-зеленый телефонный аппарат на ночной тумбочке, и бабушка приподнимает фиолетовую бровь. Хмыкнув, я закрываю дверь ее спальни. И когда бабуля перестанет меня подслушивать?