Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 24 – Анна Фицджеральд Хили

— Береги себя, – говорит он напоследок, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

Я усаживаюсь на скамейку и вытаскиваю из сумки «Нортенгерское аббатство». Но едва Люк скрывается из виду, впиваюсь взглядом в бар на другой стороне дороги.

Четвертая остановка – «Пересохший кит», единственный бар в Истпорте. Я потеряла Тедди из поля зрения, но будь у меня похмелье, усы и мертвая подружка, я бы отправилась в бар. И «Пересохший кит» – подходящий вариант, других все равно нет.

Я разглядываю поток подвыпивших рыбаков, идущих через вращающиеся двери, потом, прищурившись, поднимаю глаза на бегущие по небу облака. Они тоже выглядят так, словно вчера перебрали шампанского. На скамейке в глубине парка я замечаю человека в пиджаке цвета хаки и мягкой фетровой шляпе. Вот он похож на настоящего детектива. Потом снова оборачиваюсь в сторону бара и едва сдерживаю вскрик.

Из дверей вываливается Усач, прислоняется к беленой стене под вывеской, вытирает глаза тыльной стороной ладони и подносит к губам бутылку пива. И бархатный пиджак, и бумажный пакет куда-то подевались, а развязанный галстук-бабочка висит замызганной веревкой.

Я набираюсь смелости и перехожу через дорогу.

— У вас все в порядке? – спрашиваю я.

— Ты, бесстыжая! – рычит Тедди. Его затуманенный взгляд устремлен куда-то мне за спину.

Я в шоке от его лексикона, но держу себя в руках. Пусть разговорится.

— Это вы отправили мне письмо? – спрашиваю я. Смутное чувство подсказывает мне, что письмо и убийство Гертруды связаны между собой. И если я разгадаю одно, то раскроется и другое.

— Вечно ты плутуешь со своими письмами. Козни у меня за спиной строишь. – Усач явно принимает меня за кого-то другого.

Я морщу нос, когда он придвигается ко мне. От него несет виски, потом и чем-то еще. Страхом? Тоской? Унижением? Горячее дыхание липнет к моей шее, а влажные пальцы ползут вниз по спине. Меня передергивает, и я сбрасываю его руку.

— Я сделаю тебе так же больно, как ты мне! Хочу, чтобы ты о пощаде молила! – икая, выдавливает он, а потом швыряет бутылку на асфальт.

Осколки летят во все стороны, и я вскрикиваю.

— Медвежонок Тедди, хватит пугать милую девушку! – раздается у меня за спиной веселый голос.

Я отступаю на шаг, стараясь не наступить на битое стекло. К нам подходит молодой человек в капитанской фуражке, у него рыжие волосы и щетина, он среднего телосложения и носит рубашку в синюю полоску. Рядом топчется его товарищ, прижимая к груди штук пять коробок с пирогами.

— Снимаю шляпу, сэр! – Молодой человек хлопает Тедди по плечу и подносит руку к фуражке. – Эта сука сдохла, ты попал под арест, а потом нагрузился в «Пересохшем ките». Для меня честь быть твоим другом!

— Скип, – безжизненно произносит Усач. – Я этого не делал.

Я отступаю в сторонку и заворачиваю за угол. Так это и есть пресловутый Скип, из-за которого сцепились Тедди с Гертрудой! Я никогда не видела его раньше, но хорошо знаю, кто он. Это все знают. Роскошная летняя резиденция Скипа Эшкрофта на Кампобелло – настоящий рассадник сенаторов штатов и руководителей компаний с Уолл-стрит. Его можно было бы сравнить с особой королевских кровей, существуй в Америке монархия (хотя на самом деле его дом находится по другую сторону канадской границы).

— Пошли, дружище, отведу тебя домой. У нас и пироги есть, чтобы это отпраздновать. – Скип кивает на молодого человека, изнывающего под горой коробок из «Прилива и снастей».