Книга Тихие люди, страница 73 – Пол Клив

Джонас действительно прав. Не общение с мертвыми делает человека хорошим экстрасенсом, а способность видеть то, что другие не замечают.

— Именно так. Я готов сделать и испробовать все, лишь бы вернуть Зака.

Джонас вешает свою сумку на спинку кухонного стула и встает у стола, опершись о него бедром. Расспрашивает меня о Заке – что он за мальчик, чем увлекается, какие у него любимые фильмы, игрушки, мультики. Когда кофе готов, мы садимся за стол; Джонас не сводит с меня внимательных глаз, пока я отвечаю на вопросы. Есть в этом его пристальном взгляде нечто завораживающее, точно он исследует самые глубины моей души, и я впервые понимаю, почему люди хотят ему верить. Впрочем, кто-то и Чарли Мэнсону^[13] верил… Джонас Джонс не способен разговаривать с мертвыми – ни один так называемый экстрасенс этого не может, – для меня это данность, но сегодня я готов ошибиться.

— Нам стоит начать с комнаты Зака, – говорит он, допив кофе.

Так мы и делаем. Я жду в дверном проеме, пока он обходит комнату, легко прикасаясь к одежде, игрушкам и книгам.

— У него есть любимая игрушка?

— Плюшевый призрак.

Мы купили «призрака» Заку, когда ему исполнилось три года. Они спали на одной подушке, вместе играли и смотрели телевизор, пока прошлым летом «призрак» не поселился в коробке с остальными игрушками. Я вытряхиваю их на пол и перебираю, «призрака» не видно. Встаю в центре комнаты, оглядываясь по сторонам.

— Он примерно такого размера, – говорю я и раздвигаю ладони сантиметров на тридцать, уподобляясь рыбаку, который пытается описать упущенный улов: единственное сходство плюшевого «призрака» с рыбиной состоит в их отсутствии. Игрушки нет ни под кроватью, ни в шкафу или в ящиках. Покидая дом, Зак, судя по всему, взял ее с собой.

— Вот тоже игрушка из любимых, – говорю я, поднимая с пола плюшевую белку, которую Зак сразу окрестил Мистер Белка, получив ее от нас несколько лет назад. – Он привязан к этому зверьку почти как к призраку, – добавляю я, не особенно сильно кривя душой.

Джонас несколько секунд качает белку в ладонях, после чего, сунув игрушку себе под мышку, обращает их к небу – ловит вибрации, чувства и мысли, что изливаются на него дождем, недоступным взору простых смертных. Прикрывает глаза и склоняет голову на сторону, будто прислушиваясь к далекому голосу. И, кивнув, улыбается:

— Я чувствую присутствие Зака. Оно такое сильное. Очень насыщенное. Зак… Он – непростой ребенок. Чем-то отличается от других. Я прав?

— Он своевольный и упрямый.

— Да, я чувствую это. И чувствую еще чье-то присутствие.

— Какого рода присутствие?

— Хорошее. Это кто-то близкий к вам, кто присматривает за Заком. Это… мне трудно определить точно. Пожилой мужчина. Кто-то, кто умер не недавно, но и не особо давно, кто-то, кто… подожди… – бормочет Джонас, и я терпеливо жду, пока он зажмуривается со склоненной на сторону головой. – Этого мужчину зовут… Дэвид, точно Дэвид! Нет, не Дэвид… Дэмиен? – предполагает он, но затем мотает головой и склоняет ее еще ниже, настраиваясь на потусторонние голоса. – Нет, но как-то в этом роде… Может, Деннис?

— Моего отца звали Деннис, – говорю я, отчетливо понимая, что голос, нашептавший экстрасенсу это имя, явился не с «той стороны», а прямиком из результатов поиска в «Гугле».