Книга Тихие люди, страница 40 – Пол Клив

Я встаю и наклоняюсь вперед, уперев в столешницу кулаки.

— Мне известно, что вы себе вообразили. Я знаком со статистикой. Только имейте в виду: я не причинял вреда своему сыну. Да, вчера на аттракционах из-за меня девочка получила травму. Я случайно задел ее, когда падал, потому что меня ударили, и мне очень жаль, что она пострадала, действительно жаль! Тот мужчина, что мне врезал, оказался настоящим козлом: повалил меня наземь, хотя должен был помочь. Когда он подошел, я не проявлял никакой агрессии, но он подскочил, размахивая кулаками, а я и пальцем его не тронул, не сделал ничего плохого его сыну, так что, если ты, зараза, еще хоть раз назовешь меня педофилом, я…

Тут я наконец затыкаюсь.

Все смотрят на меня, вытаращив глаза.

Ну, еще бы.

А я ведь предупреждал.

— И что же вы тогда сделаете, мистер Мердок? – оскаливается Локвуд. – Убьете меня? Вы всегда так поступаете, если люди вас раздражают? Сын тоже чем-то вас разозлил?

Я убираю руки со стола, и они безвольно повисают по бокам тела. Багровая Пелена испаряется, оставляя от меня дымящиеся руины.

Мне хочется взять все свои слова обратно.

— Очевидно, что мистер Мердок расстроен, – решительно произносит детектив Кент, подводя точный итог этому долгому дню. – Это чрезвычайно эмоциональный момент для семьи Мердок, и я прошу всех вас отнестись с пониманием. Их сын пропал. Кэмерон Мердок напуган и обеспокоен, и мне хотелось бы думать, что любой из вас, кто готов поставить себя на его место, точно так же был бы выведен из равновесия.

Кент поворачивается ко мне.

— Сюда, – гораздо тише говорит она, кладет руку мне на плечо и, развернув, подталкивает к двери.

Ноги у меня тяжелые, я спотыкаюсь на лестнице из пары ступенек – и цепляюсь за стену, чтобы не упасть. Мы выходим в коридор, тот раскачивается, будто палуба корабля. Я соскальзываю по стене на пол и кладу локти на колени, борясь с желанием зарыться лицом в ладони. Кент закрывает дверь и поворачивается ко мне. Настала ее очередь выйти из себя. Сейчас она спросит, о чем я только, черт возьми, думал, а я буду сидеть здесь и терпеливо сносить приступы ее праведного гнева.

Но детектив Кент не кричит. Она довольно спокойно замечает:

— Он специально вас провоцировал.

— Я знаю. Простите.

— Ты замкнул всех на себе, когда нужно было говорить о Заке, – ледяным тоном роняет Лиза.

— Прости.

— Ваш дом признан местом преступления, – говорит Кент. – Сегодня вечером вы не сможете туда вернуться.

— А когда же? – спрашивает Лиза.

— Утром. У вас есть где остановиться на ночь?

— Да, – отвечает Лиза. – У моих родителей.

Ее родители. Моя мать. Наши друзья. Вне всяких сомнений, мой мобильник битком набит уведомлениями о пропущенных звонках и текстовыми сообщениями с предложениями помощи, пожеланиями удачи и остроумными комментариями в том смысле, что все наверняка кончится хорошо.

Здесь же, в коридоре, к нам присоединяется Камилла. Она медленно качает головой, раздосадованная тем, что я не придерживался сценария и не сохранил спокойствия – то есть нарушил оба предписания, которые она повторила не раз и не два.

— Прошло не совсем по плану, – поджав губы, сообщает нам она, подобно детективу Кент подводя закономерный итог бурным событиям этого дня.

— Вышло бы куда лучше, знай мы заранее, что журналисты в курсе моих вчерашних похождений… – говорю я, и в моем голосе явственно звучит жалобная нотка обиды. Ненавижу себя за нее.