Книга Тихие люди, страница 145 – Пол Клив

Она заглядывает в мусорный бак – тот, разумеется, пуст. Ребекка не очень-то и рассчитывала на успех. Впрочем, ей вспоминаются вдруг слова женщины, нашедшей ботинки Мердока: ее муж слишком ленив, чтобы озаботиться переработкой мусора. По всем ощущениям, Локвуд – из таких людей. Ребекка открывает крышку второго, красного бака, – и вот они, пожалуйста: три одинаковые картонные коробочки с изображением камер слежения, которые полиция обнаружила спрятанными на потолках в доме Мердоков.

Она отвечает на звонок.

Голос у Трейси срывается – так, словно она долго бежала и запыхалась:

— Мы ошибались!

— В чем же?

Трейси объясняет. Это еще мягко сказано.

Они ошибались во всем.

Я привожу себя в порядок в ванной, чтобы не выглядеть человеком, только что зарывшим в землю что-то очень большое: мое возвращение домой наверняка захочет запечатлеть кто-то из репортеров.

Андре находит свежие бинты – обмотать кисть, – а затем провожает меня до своей машины, которой разрешил воспользоваться. Я поднимаю свой телефон с пассажирского сиденья, чтобы позвонить маме и спросить, как дела у Лизы, но обнаруживаю, что за последнюю четверть часа пропустил целых шесть звонков от детектива Кент. Вот она звонит снова.

Я не принимаю вызов, а просто выключаю телефон.

И сообщаю о звонках Андре.

— Она знает, – кивает он и, к его чести, не сетует на судьбу, не причитает: «И зачем только я взялся тебе помогать!» – По ходу, они нашли труп Локвуда в той могиле. Наверное, полиция уже едет сюда.

— Ты говорил, что хочешь признаться в убийстве Локвуда перед полицейскими. Знаешь, я не готов на это согласиться.

— Готов. И мы это уже обсудили.

— Я не скажу им, что ты мне помогал, – качаю я головой. – Признаюсь, что убил его и закопал машину здесь.

— Наверняка без разницы, что мы скажем. Может, они проведут следствие, найдут улики, и мы с тобой окажемся сокамерниками.

— Мне очень жаль, – говорю я Андре.

— Знаю, Кэм, я знаю. Но суть в том, что я не виню тебя за то, что ты сделал. Когда я думаю о последних нескольких днях, мне ясно, что ты – единственный, кто повел себя рационально.

Кан сидит на земле у ног Андре и избегает встречаться со мной взглядом. Долгий день еще не окончен, а мне бы так хотелось, чтобы время летело быстрей. Я бы хотел увидеть, как садится солнце. Здесь безумно красивые закаты, и мне нравится мысль увидеть еще один перед тем, как меня бросят за решетку.

— Тебе бы лучше уехать, – прерывает наше молчание Андре.

— Что?

— Когда мы с тобой договаривались, я не шутил. Я намерен заявить, что это я убил его. Если ты будешь торчать здесь, когда приедет полиция, это никому из нас не поможет.

— Но я…

— Я серьезно, Кэм. Давай, тебе пора ехать.

Мы еще несколько секунд вглядываемся в лица друг друга, потом я жму руку Андре, а он обнимает меня.

— Прости, – говорит он. – За все.

— Я тоже прошу у тебя прощения. Мне очень жаль.

— Знаю.

Андре поднимается на террасу и оттуда смотрит, как я уезжаю.

Я останавливаюсь на полпути к дому. Мобильник Далласа Локвуда так и лежит на переднем сиденье. Мне стало интересно, почему у него черный экран: потому ли, что хозяин решил его выключить, или просто из-за разрядки аккумулятора. Нажав, я удерживаю кнопку питания. Вместо того чтобы выбросить его в кузов проезжающего мимо грузовика, я думаю, полезней будет периодически включать и выключать этот мобильник в различных точках города, поддерживая иллюзию, что Локвуд по-прежнему жив и сидит у меня на хвосте.