Книга Тихие люди, страница 114 – Пол Клив

— Выходит, прошивку в последний раз обновляли именно в понедельник?

— Других вариантов я не вижу. Даже если бы утром в понедельник мы тщательно обыскали дом, камер бы не нашли – тогда их просто не было.

— Когда же они там появились?

— Где-то после того, как мы закончили с обыском. Вряд ли их ставили сами Мердоки – зачем бы? Следить друг за другом? По моим прикидкам, дом опустел только к вечеру в понедельник. Может, какой-то журналист пробрался внутрь в поисках сенсации? Ты знаешь репортеров, которые способны на такое пойти?

Да, есть у нее на примете кое-кто.

— А где во всем этом местечко для Питтмана? – задумчиво вопрошает Ребекка.

— Что ты имеешь в виду?

— Сначала мы думали, что Питтман прятался на чердаке, но ты не нашла никаких доказательств тому, что он там побывал. Потом обнаружили камеры слежения, но теперь знаем, что он их туда не ставил. Выходит, для похищения Питтман совершенно случайно выбрал ту самую ночь, когда Зак объявил родителям, что собирается сбежать?

— Простое совпадение? Чем еще это может быть?

Ребекка не знает. Но уверена в одном: в этом деле еще далеко не все ясно.

Оставив мобильник в номере мотеля, я выхожу на улицу. Еду из одного района в другой, мимо спящих домов и выжженных солнцем дворов. Возле жилища Спенсера Баркли пусто, журналисты уже утратили к нему интерес. Флаг с изображением серебряного папоротника – официального символа Новой Зеландии – безжизненно болтается на торчащем у крыльца флагштоке, живописуя патриотизм Баркли. Я паркуюсь в отдалении от его дома, на той же улице.

Свинчиваю крышку с топливного бака и вставляю в отверстие отрезанный ранее шестифутовый кусок садового шланга. Повязка на кисти сковывает движения, усложняя мне задачу, но, немного повозившись, я наполняю бензином пустые бутылки из-под джина и виски. С собой я захватил и извлеченный из газонокосилки пластиковый контейнер для топлива, который вмещает до четырех литров. Покончив с переливанием, я складываю наполненные емкости в сумку, и мне требуются обе руки, чтобы донести ее. Всю дорогу к дому Баркли я боюсь, что сумка вот-вот порвется и мои драгоценные бутылки разобьются.

Добравшись до цели, я достаю из сумки ломик и, вооружившись им, звоню в дверь. Здесь все может пойти не по плану. Сам Спенсер Баркли находится под стражей, но остается шанс, что его жена (если она у него есть) сидит дома, вместе с ребенком. А может, они живут раздельно и Баркли по выходным играет роль «воскресного папы», а в будни живет один? Сегодня здесь толпились журналисты, так что, вероятно, жена с ребенком, не выдержав, уехали к друзьям или родственникам. Надеюсь, так и было. Я никого не хочу калечить и не думаю, что мне придется это делать: мой ломик любого убедит отойти в сторонку и позволить мне сделать то, зачем я сюда явился. Вызвать полицию они смогут и позже, с лужайки перед домом, когда тот уже будет полыхать.

Никто не выходит отпереть дверь. Я снова жму кнопку звонка, потом еще и еще. Мне слышно, как он заливается за дверью. Потом я дергаю дверную ручку – разумеется, заперто.

Ломик сорок сантиметров в длину. Я вбиваю его острый конец в щель между дверью и косяком, шевелю туда-сюда и тяну. Ломик вырывается, унося с собой здоровенную щепку, что упрощает мне вторую попытку. Теперь он входит в щель уже глубже, я дергаю его в сторону и наваливаюсь со всей силы. Рама выгибается, затем раскалывается, с громким треском высвобождая дверь.