Книга Тихие люди, страница 112 – Пол Клив

Мы заходим внутрь. Садимся за стол на кухне, и мама даже не предлагает помолиться. А вдруг она с этим покончила? Вопросы у нее те же, что и у родителей Лизы, типа: «Что не так с этим миром?» – и у меня по-прежнему нет ответов. Родители не должны хоронить своих детей, говорит моя мама, а потом не знает, что еще добавить, поэтому умолкает, и мы сидим в тишине. Я планировал остаться подольше, но вдруг понимаю, что не смогу этого вынести. Мне позарез нужно побыть одному. Так что я сообщаю маме, что мне пора.

Мы снова обнимаемся на пороге, после чего я сажусь в машину Саймона Кроуфорда и еду из приятного с виду пригорода в куда менее приятный пригород, а затем и в совсем неприятный пригород, где пытаюсь отыскать самый дерьмовый мотель из всех возможных. Парень за стойкой поливает кетчупом тарелку, полную разогретых в микроволновке сосисок в тесте. Не узнав меня по сюжетам новостей, он объявляет цену за постой: ночь в этом клоповнике обойдется в девяносто долларов. Вроде даже дешево для хорошего мотеля, но для этого – дороговато. В итоге я плачу. Он вручает мне массивный металлический ключ, прикрепленный к увесистому куску пластика. Я паркую машину Кроуфорда перед дверью номера, а через полминуты и сам оказываюсь припаркованным внутри.

Ставлю мобильник на «режим полета». Мне не хочется слышать звонков от детектива Кент или кого-либо еще. Даже звонков из больницы. На сегодня хватит с меня плохих новостей. На тумбочке стоит допотопный радиобудильник с цифровым дисплеем, и я завожу его, чтобы проснуться в полночь. Ложусь и закрываю глаза. Конечно, заснуть у меня вряд ли получится, но хоть немного отдохнуть было бы неплохо. Достав Вилли из сумки, я обнимаю его, прижав к груди.

Было бы здорово оказаться дома, но там меня подстерегают журналисты, родственники, полиция со своими отчетами о подвижках в следствии, дробный стук в дверь, назойливые вопросы с улицы, – а я не хочу участвовать в этом спектакле. Мне нужны тишина и покой затрапезного мотеля. Мне нужно побыть вдалеке от всех.

Из-за того, что мне вскоре предстоит.

Я терпеливо жду, пока сумерки не сгустятся в темноту.

Количество тележурналистов, весь день болтавшихся у дома Мердоков, к вечеру удвоилось: их коллеги вернулись, чтобы отснять в конце дня итоговые репортажи. Роящиеся мотыльки облепили установленные на газоне прожекторы. Кент паркует машину Кэмерона на подъездной дорожке. Ей хочется одного – попасть наконец домой и проспать следующие пару суток. Нервы у Ребекки в таком раздрае, что, случись сегодня еще хоть что-то плохое, она завтра же уволится с работы, улетит на Карибы и будет пить на тамошнем пляже, пока не свалится замертво.

Она не стучит в дверь дома. Ребекке ни к чему опять подставляться под взгляд, каким весь день сверлил ее Мердок. Протянув ключи от машины одному из полицейских, она просит утром передать их Кэмерону.

Ее собственный автомобиль уже успели привести в чувство, и Ребекка садится за руль. В холодильнике у нее дома найдется полбутылки вина, а в морозилке – упаковка готовых макарон с сыром, только разогреть. Стоило Ребекке о них вспомнить, и у нее сразу заурчало в животе. Только макаронам придется еще немного подождать: сперва придется еще кое-куда заглянуть. Она заводит машину, но не спешит уезжать, наблюдая за тем, как только что подошедшие женщина с дочерью кладут букет на край газона перед домом Мердоков, а рядом сажают небольшого плюшевого мишку и ставят зажженную свечу. Другие люди уже тянутся к дому с подобными же подношениями. Ребекка трогается с места, направляясь к дому Питтмана, где обнаруживает, что зевак нет и там, – зато, как и перед домом Мердоков, есть стайка репортеров, которые точно так же подводят итоги дня. Несколько патрульных машин охраняют место происшествия.