Книга Убийство в летнюю ночь, страница 82 – Тимур Суворкин

Тимоха между тем уже вонзил лопату в землю. Он копал с той же нечеловеческой, ритмичной энергией, что и в прошлый раз. Казалось, земля сама расступается перед его напором. Фрол Федосеевич, чтобы не смотреть на это, по указке приказчика пошел к кустам, доставая спрятанные там саженцы роз.

— Как ты их только достать успел? – удивился купец.

Тимоха, не прекращая копать, бросил через плечо:

— А я их еще на прошлой неделе из Симферополя выписал. Как-то смотрел-смотрел, к чему все идет, да и решил: подготовлюсь заранее, вдруг пригодятся. Сорт, кстати, называется «Уэльский скарлет». Мне сказали, очень красиво они цвести будут и неприхотливые. Знаете, как по мне, розы – это лучшие цветы. Хочешь – девушке подари, хочешь – оборви лепесточки и на наливку пусти, хочешь – на варенье, или, например, масло можно отжать. Масло розовое дорогое – думаю вот, маслобоенку поставлю, прибыль она даст, и розовыми маслами тоже можно заняться. Представьте, каково будет, коли завод построю эфирный? Вы что думаете об этом? Я считаю – прибыльно.

Фрол Федосеевич промолчал, а Тимоха продолжил копать. За рытьем прошла половина ночи. Купец то тяжело ходил вокруг, то садился на землю, думая о несчастных англичанах. Иногда он подходил к трупу и зачем-то оправлял складки мешка. На душе было тошно.

Наконец яма была готова. Тимоха подтащил к ней мешок с трупом и коротко развел руками.

— Ну, бывай, Гамильтон. Ты уж не сердись – все по поговорке, – бросил он англичанину без всякой иронии.

Фрол Федосеевич хотел что-то сказать, может быть, прошептать молитву, но слова застряли в горле. Он лишь повернулся к Тимохе и выдавил:

— Какой еще поговорке?

— Кто к нам с разоблачением придет, тот от него и погибнет. Отчим так у меня говаривал, – пожал плечами Тимоха и своротил труп в яму, после чего начал засыпать землей.

Купец взял вторую лопату и принялся помогать. Они работали молча, только их тяжелое дыхание и шуршание земли нарушали ночную тишину.

Тщательно утрамбовав получившийся холмик, Тимоха взялся за розы.

Когда все было кончено, небо на востоке только-только начинало светлеть.

Тимоха утер пот со лба.

— Ну все, Фрол Федосеевич, принимайте работу. Идеальную.

Купец помолчал, смотря на темную землю. Он невольно представил, как год за годом все глубже будут уходить корни роз и крыжовника, пока наконец не оплетут кости англичан, заложенных в фундамент его новой, счастливой жизни.

Купец тяжело вздохнул, ссутулился и опустил голову.

— Фрол Федосеевич? Да вы чего? Что с вами? – приказчик с тревогой шагнул к нему.

— Тимоха, мы же с тобой… Мы, выходит, злодеи, – прошептал купец, не поднимая глаз.

— Мы? Злодеи? – приказчик искренне, по-детски удивился. – Нет, что вы, Фрол Федосеевич! Какие из нас злодеи? Злодеи – это поляки.

— А поляки-то тут при чем? – устало переспросил купец.

— Ну как же! Тут же очевидно все! Они ведь Кремль наш белокаменный захватили! Святотатцы!

— Так это когда было-то…

— А я не знаю, – с внезапной грустью ответил Тимоха. – Когда папенька это рассказывал, я совсем маленький был. Знаете, он со мной завсегда в ту пору беседовать любил. И про поляков, и про Мамая, и про гетмана Мазепу. Про подвиги наши русские, про победу измаильскую, про Кутузова. Папенька мой в пехотном полку служил, с турками дрался, Карс брал. У него за это крест георгиевский был… Его там ранили сильно, из-за чего он в отставку и вышел.