Книга Убийство в летнюю ночь, страница 79 – Тимур Суворкин

— Ты… ты что наделал? – только и прошептал купец, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Тимоха, не обращая на него внимания, бережно вернул бюст Паллады на каминную полку и окинул Гамильтона взглядом.

— За два месяца уже второй англичанин, между прочим. Не приживаются они у нас, в отличие от крыжовника, – наконец произнес Тимоха, а затем шагнул к Гамильтону и, схватив его за шкирку, перетащил мертвеца на паркет.

После этого приказчик внимательно осмотрел успевшую собраться на ковре кровавую лужу, досадливо поморщился и перевел взгляд на купца.

— Фрол Федосеевич, ну что вы так трясетесь? Да, много крови на ковре, но я отчищу. Вы только не волнуйтесь. Присядьте пока, дальше я сам.

Купец тяжело упал в кресло. Тимоха деловито взял графин с водой и, налив полный стакан, дал его в руки купцу.

Пока Фрол Федосеевич, трясясь и дрожа, пил воду, приказчик еще раз деловито осмотрел кабинет, велел купцу запереться изнутри на ключ и ждать его возвращения.

Прошло с десяток минут. Фрол Федосеевич пил то воду, то успокаивающую тимьяновую настойку, но они никак не помогали. Стараясь не смотреть на лежащего возле стены Гамильтона, купец снова обернулся к окну.

Снаружи стоял солнечный день. Небо было светлым и чистым, в его лазурной глубине кружили стаи голубей. Солнце сияло, слышался смех – кошка Сардинка украла с кухни селедку, и теперь кухарка под хохот дворни гонялась за ней по двору. Еще несколько служанок шли к ручью отмывать кастрюли и сковороды после устроенного англичанином обеда.

Купец прислонил голову к стеклу, а затем, отвернувшись от света, вновь посмотрел в пахнущую кровью темноту кабинета, где лежал господин Гамильтон. Вернувшись к столу, Фрол Федосеевич закрыл глаза и уронил голову.

Вскоре за дверью послышался требовательный стук и голос Тимохи. Купец отпер засов, и приказчик вошел внутрь. В руках у него было два ведра колодезной воды. Поставив их у ковра, он ушел снова, но вернулся уже быстрее, неся тряпки, полотенца и небольшой деревянный ящичек.

— Вы, Фрол Федосеевич, не беспокойтесь, отчистим мы ваш ковер, и следочка не останется. – Тимоха забрал у купца ключ, запер кабинет и принялся за дело.

Даже не взглянув на мертвеца, приказчик опустился возле ковра. Из ящика он вытащил щетки, деревянную лопаточку, несколько флакончиков и мешочек с каким-то белым порошком.

— Вы не извольте беспокоиться. Отчим у меня могильщиком был, а маменька-то прачкой. Всегда она говорила: пятна от крови труднее всего замывать. Порой было у нас, уйдет отчим дня на три, а потом вернется пьяный, при деньгах да с узлом одежды. А на одежде кровь. Маменька плакала, а он ее все отстирывать заставлял. А куда деваться? Он страшный человек был. А кровь – это не вино, не масло, кровь уважения требует, подхода. Ну да ничего, мы эту лужу сейчас крахмальчиком просыплем, в кашицу обратим да счистим все лишнее. Жидкость убрать – оно главное, а то потом из ворса ее не достанем.

С непроницаемым лицом Тимоха засыпал белым крахмалом лужу крови, обращая ту в розовую кашу. Затем аккуратно сгреб все лопаточкой.

— Знаете, как в народе говорят: кровь, она что еж – свернется – не подступишься. Тут главное – сразу. И тереть нельзя, кровь как девушка – ласку любит, – спокойно пояснял Тимоха. – И ведер всегда два должно быть. В первом моем тряпку, а в другом ее после этого прополаскиваем. Тогда кровавой воды на тряпке не будет.