Книга Помещица, страница 83 – Инна Дворцова

— За нового бога, Михаил, — прошипел он, и в его голосе я услышал то, чего никогда не замечал раньше: зависть. Густую, как смола. — И за мир, в котором не будет таких, как ты.

Кровь ударила мне в голову, заглушая боль. Это было не просто предательство. Это было кощунство. Осквернение всего, во что мы верили.

И прежде чем я успел что-то сказать, его гвардейцы, те, что стояли с ним плечом к плечу, развернулись и с холодной эффективностью ударили в спины нашим солдатам, защищавшим малый круг. Лязг стали смешался с короткими, удивлёнными хрипами тех, кто ещё секунду назад доверял своим товарищам.

— Миша! — крик Лизы пронзил даже грохот боя.

Я видел ужас и неверие на её лице, видел, как она рванулась ко мне, но ритуальное поле, державшее Разлом, вспыхнуло, приковывая её к месту. Она была якорем этого мира и не могла его бросить.

В тот же миг, повинуясь инстинкту, Агафья, стоявшая у края круга, ударила ладонью о землю. Перед Лизой взметнулась стена из переплетённых, шипастых корней — отчаянный, инстинктивный барьер. Верницкий увидел это. Его губы скривились в усмешке. Он понял, что до Лизы ему так просто не добраться. И тогда он повернулся ко мне, и в его взгляде я увидел торжество. Сейчас целью была не Лиза, а я.

— Всегда в твоей тени, Михаил! — выплюнул он, и его голос дрожал от ненависти. — Великий Белозёров! Герой Приграничья! Даже она… даже земля выбрала тебя! Но сегодня ты умрёшь здесь, на коленях, как собака. И я лично вырву твоё сердце!

Ярость выжгла боль дотла. Я вырвал его меч из своей спины, отшвырнув его в сторону, и взревел, как раненый зверь. Мой собственный клинок вспыхнул с новой, неистовой силой.

— Ты сдохнешь за это, мразь! — прорычал я, бросаясь на него.

Мы сошлись в жестоком танце смерти. Он был быстр, его удары, усиленные мощью Разлома, были тяжелы, как удары молота. Но я дрался на чистой, незамутнённой ярости. Кровь заливала мне глаза, каждый вдох отдавался острой болью в пробитом лёгком, но я не замечал этого. Мой мир сузился до его фигуры, до его ненавистных глаз. Мы рубились среди хаоса, бывшие друзья, ставшие смертельными врагами.

И тут произошло нечто странное. Воздух вокруг меня, Лизы, Дамиана и Агафьи дрогнул, исказился, словно отражение в воде, по которой провели рукой. Рёв битвы вдруг стих, превратившись в глухой, далёкий гул. Я увидел, как твари и предатели замерли в неестественно медленном движении, будто попали в густой кисель.

Дорохов стоял чуть в стороне, его единственная здоровая рука была вытянута вперёд, пальцы сложены в сложный знак. Вокруг его ладони пространство мерцало и плыло. Он создал «карман», временной пузырь, вырвав нас из потока битвы на несколько драгоценных секунд.

— Лиза! — его голос прозвучал спокойно и властно. — Лечи!

Она не заставила себя просить. Её ладони легли на мою спину, и я почувствовал не просто исцеление. Это был удар. Мощный, почти невыносимый поток чистой магии Жизни хлынул в меня. Это была не тонкая струйка, латающая рану, а бурная река, наполняющая меня до краёв. Боль отступила, сменившись пульсирующим жаром. Ткани стягивались, кровь останавливалась. Но вместе с этим в меня вливалась чужая, дикая сила. Сила самой земли. Я чувствовал её, как огонь в венах, как грозу, запертую в груди. Я стал сосудом, который вот-вот разорвёт от этого дара.