Книга Помещица, страница 33 – Инна Дворцова

Инквизитор так и лежал на широком дубовом столе посреди горницы. Он был бледен как полотно, а от его правого плеча к груди тянулись три рваные, почерневшие, вздувшиеся борозды. Вокруг ран пульсировала маслянистая тьма. Мелкие раны снова открылись и кровоточили.

Агафья с засученными по локоть окровавленными рукавами колдовала над ним. Одной рукой она сурово и точно накладывала тугие швы из конского волоса, стягивая края растерзанной плоти, а другой чертила над грудью раненого дымящиеся руны, беспрерывно шепча старинные, гортанные заговоры на кровь.

— Привезла? — отрывисто бросила она, не поднимая на меня воспалённых от бессонницы глаз.

— Да, — я подошла ближе, выставляя на стол флягу и мешочек с лепестками.

— Разводи огонь под малым котлом. Смешивать будем мы обе. Я не вытяну его одна, Лиза. Тьма пустила в нём корни, она жрёт его изнутри.

Я быстро разожгла очаг и вылила Живую воду в медный котелок. Вода не закипела, как обычная, а заискрилась, издавая тихий, мелодичный звон. Я бросила туда сухие Цветы Первого дерева. Едва коснувшись влаги, они вдруг распустились, возвращая себе свежесть, а затем растворились, окрасив воду в плотный серебристый цвет.

— Теперь мы, — скомандовала Агафья, вставая рядом со мной.

Она простёрла руки над котлом, и из её пальцев полился тёплый, янтарный свет. Чистый целительский дар, призванный сращивать плоть и успокаивать боль.

Я закрыла глаза и потянулась к своему резерву. Инквизитор был на самой границе, одной ногой за кромкой. Чтобы вытащить его, одной Жизни было мало, требовался баланс. Жизнь, чтобы заставить клетки восстанавливаться, и Смерть, чтобы отсечь гниющую плоть и приказать уходящей душе остановиться. Две стороны моей сути.

Я выдохнула, сплетая потоки. Из моей правой руки в котёл хлынула ослепительно-зелёная, бурная энергия Жизни, а из левой — прохладный, спокойный и неотвратимый пепельно-чёрный поток магии Смерти.

Наши с Агафьей силы столкнулись над Живой водой. Янтарный, зелёный и чёрный сплелись в тугую, вибрирующую спираль, погружаясь в отвар. Зелье в котле вспыхнуло, над ним поднялся столп белого пара, пахнущего грозой и весенним лесом.

— Готово, — выдохнула Агафья, тяжело оседая на табурет.

Я подхватила котелок. Вода в нём стала густой, как сироп, и светилась изнутри.

Мы действовали быстро. Агафья разжала побелевшие губы инквизитора и влила в него несколько глотков зелья, а я щедро плеснула остатки прямо на его вскрытую грудь.

Сначала ничего не происходило, а затем мужчина выгнулся дугой, издав хриплый, нечеловеческий стон. Чернота вокруг его ран закипела и начала испаряться, с шипением исчезая в воздухе. Магия Смерти безжалостно выжигала скверну Изнанки, очищая путь для магии Жизни и целительства Агафьи. Края рваных борозд на глазах начали стягиваться, покрываясь свежей розовой кожей.

Его дыхание, до этого прерывистое и поверхностное, выровнялось. Грудь стала подниматься медленно и глубоко, жар спал.

Я привалилась спиной к тёплой печи, чувствуя, как от магического истощения дрожат колени.

Агафья, обтерев лицо чистым краем передника, долго смотрела на ровно дышащего инквизитора. Затем она перевела взгляд на меня. В её глазах плескались благоговение и застарелая усталость.

— Ты истинная Хозяйка, Лиза, — тихо произнесла она, наливая нам обеим крепкого травяного взвара. — Только та, в чьих жилах течёт власть над обоими пределами, могла сварить это. Он будет жить.