Книга Слепые зоны, страница 4 – Стася Тейн

Помимо душных офисных будней в бюро и бесконечных выездных синхронов, я хваталась за любые частные заказы. Мой почтовый ящик напоминал перекрёсток чужих судеб — иногда смешной, иногда страшный, но всегда чужой. Иногда попадались наивные романтики, просившие перевести пылкую любовную переписку с иностранцами. Эти письма звучали как духи — приторно, наивно и немного нелепо. Неуклюжие метафоры, обилие восклицательных знаков и хрупкие надежды на заморское счастье. Я переводила их с осторожностью сапёра: одно неверное слово — и чужая любовь разобьётся о языковой барьер.

Случались сухие, колючие юридические бумаги. Брачные контракты, разделы имущества, учредительные договоры мелких фирм. Сквозь канцелярский слог в них сквозили взаимная алчность или затяжная семейная война. Читая такие тексты, я иногда думала: люди готовы платить мне за то, чтобы я помогла им причинить друг другу боль на другом языке. Это было неприятно, но честно.

Но чаще всего на экран падали медицинские документы. Выписки, анализы, эпикризы, протоколы сложнейших операций, направления в зарубежные клиники. Немецкий педантичный шрифт, латынь, сжатые формулировки диагнозов, от которых леденели пальцы. За каждой сухой латинской строчкой пульсировала чья-то глухая боль. И чья-то отчаянная, хватающаяся за соломинку надежда.

Переводя такие тексты по ночам, я часто ловила себя на том, что задерживаю дыхание. Словно неверно подобранное слово могло сломать человеку последний шанс на спасение. Я перепроверяла термины, сверялась с медицинскими словарями, звонила знакомому врачу, если сомневалась. Потом откладывала ноутбук и долго сидела, глядя в тёмное окно, чувствуя, как чужая боль оседает где-то в груди.

Паша возник среди этой круговерти совершенно иначе. Без надрыва и без чужих слёз.

Он пришёл как клиент — с массивным, скучным пакетом технической документации. Какое-то промышленное оборудование, чертежи узлов, таблицы допусков и посадок. Никакой лирики — сплошной металл, ГОСТы и коэффициенты. Я открыла его письмо поздно вечером, после очередного выездного синхрона, и сначала даже обрадовалась: скучно, понятно, предсказуемо. Такие заказы не вытягивают жилы.

Запрос прилетел стандартным письмом. Но у меня всегда было одно железное, нерушимое правило: я никогда не работала с частными клиентами исключительно через телефонные звонки или холодную переписку в мессенджерах. Никогда.

Слишком часто за безликими аватарками и торопливыми голосовыми сообщениями скрывались безответственные заказчики. Любители сбивать цену постфактум. Мне всегда было необходимо увидеть человека вживую. Посмотреть в глаза, услышать интонацию, оценить, насколько он собран, как говорит, готов ли соблюдать границы и дедлайны. Личное общение — мой личный фильтр безопасности, который ни разу меня не подводил.

Поэтому на его вежливое, лаконичное сообщение в почте я ответила коротко:

«Прежде чем взять объём в работу, нам необходимо встретиться лично и обговорить нюансы. Когда и где вам будет удобно?»

Я отправила письмо и почти сразу забыла о нём. Мало ли клиентов на неделе. Но через двадцать минут в почте появился ответ. Тоже короткий. Без лишних вопросов и возражений.

«Завтра, 18:00, кофейня на Садовой. Устроит?»

Я хмыкнула. Лаконично. По-деловому. Не тратит время на реверансы — и это уже нравилось. Я ответила: «Устроит» — и закрыла ноутбук.