Книга Слепые зоны, страница 2 – Стася Тейн

В офис я вернулась на автопилоте. Охрана кивнула, в лифте пахло чьими-то духами, в коридоре гудел кондиционер. Переступив порог родного кабинета, я наконец выдохнула — долгим выдохом, когда лёгкие только сейчас понимают, что им можно расслабиться. Скинула сумку на стул, потёрла переносицу, чувствуя, как гудят мышцы лица. Единственное, чего мне хотелось сейчас, — это чашка. Хоть чего-нибудь горячего. Чай, кофе, кипяток с лимоном — неважно. Лишь бы ладони согреть и прийти в себя.

Только я поставила кружку на стол — горячий чай, бергамот, тонкая струйка пара над ободком — как дверь распахнулась. Без стука. Впрочем, Марина никогда не стучала.

— Майя, привет! Уже вернулась?

Она вошла своей лёгкой, чуть танцующей походкой и улыбалась — широко, открыто, как умела только она. Марина вообще была из тех людей, которые одним своим появлением немного разгоняют воздух в комнате.

— Привет, Мариш, — я откинулась на спинку стула, чувствуя, как позвоночник наконец-то перестаёт гудеть. — Да, наконец-то. Я уже думала, они там до закрытия торговаться будут. Ещё бы немного — и я бы просто стекла под стол бесформенной лужей.

Марина тихо рассмеялась, присаживаясь на край моего стола — привычка, от которой я её уже год безуспешно отучала.

— Ну да, итальянцы такие. Дотошные — просто жуть. Помнишь, у нас прошлой весной делегация из Милана была? Те тоже три часа не могли определиться, какой кофе им больше нравится, не то, что условия контракта обсуждать.

Я улыбнулась краешком рта, но сил на полноценную ответную шутку не хватило. Сделала глоток. Чай обжёг нёбо — и это было почти приятно, хоть какое-то физическое ощущение, возвращающее в реальность.

Марина помолчала секунду, а потом сказала уже другим тоном — осторожным, как будто пробовала почву:

— Слушай, я чего зашла-то вообще... Тебя тут девочка какая-то спрашивала.

Я замерла. Кружка остановилась на полпути к губам.

— Какая девочка?

— Да светленькая такая, — Марина неопределённо повела плечом и нахмурилась, явно подбирая слова. — Лет пятнадцать навскидку. Может, чуть меньше. Худенькая, рюкзак с каким-то значком. Подошла тихо-тихо, глаза в пол — и вот таким голосом, знаешь, едва слышным: «А тётя Майя на работе?»

Внутри у меня что-то оборвалось. Чай перестал быть горячим.

— Мы сказали, что ты на выезде, — продолжала Марина, не замечая моего лица. — Она кивнула и отошла. А потом я выхожу в холл через полчаса — смотрю, сидит. В самом уголке дивана, маленькая такая, коленки вместе, спинка прямая. Я ей чай предложила — отказалась. Печенье — отказалась. Так и просидела молча, а потом просто тихонько встала и ушла. Мы даже не заметили сразу.

Я тяжело, со свистом выдохнула. В груди привычно сжался тугой ком — раздражение пополам с обидой, старое, залежалое чувство, которое я, казалось, уже переварила и забыла. Ну да. Ну конечно. Тихая, скромная, идеальная девочка с рюкзачком и глазами в пол. Все вокруг считают её сущим ангелом, даже не подозревая, что это за ребёнок на самом деле. И на что она способна.

Марина уловила перемену в моём лице. Она вообще хорошо улавливала такие вещи — тем и была ценна как подруга.

— Так ты её знаешь? — спросила она, и в голосе прорезалось любопытство.

— К сожалению, да, — я со стуком опустила кружку на стол. Чай плеснулся через край, оставил на столешнице тёмную лужицу. — Это Мила. Дочь Павла.