Книга Медовый месяц без волшебства, страница 5 – Нина Тимолаева

Она обернулась, посмотрела на постель и закрыла лицо ладонью.

— Мы очень способны. За один вечер уничтожили удобства и победили ровную поверхность.

— Не уничтожили. Пока только испортили.

— А, тогда хорошо.

Он убрал ее руку от лица. В нижней части ладони осталась красная полоска от корзинной ручки. Раймунд поцеловал ее, потом запястье. Генриетта затихла, и от этой внезапной тишины ему стало жарче, чем от всей вечерней возни.

— Подушки еще, — сказала она негромко.

Он отпустил руку.

Наволочки были разные: одна белая, другая с узкой желтой каймой. Раймунд надел белую на свою подушку. Раньше Генриетта собирала дорожные вещи, чтобы уйти от него. Сейчас ее наволочка осталась рядом с его, и он задержал ладонь на ткани.

Генриетта подошла к окну. С улицы донеслись шаги позднего прохожего. Она опустила занавеску, проверила, не зажата ли ткань между рамами, и повернулась.

— Помоги с застежкой.

Он подошел сзади. Маленький крючок на платье упорно не поддавался пальцам. Раймунд видел близко ее шею, пушок у линии волос и вовсе не хотел думать о крючке, но Генриетта стояла терпеливо, отведя локти, и он сосредоточился.

— На свадьбе я был уверен, что умею обращаться с одеждой, — сказал он наконец.

— На свадьбе тебе не приходилось снимать мою.

— Упущение.

Она засмеялась. Крючок освободился, платье ослабло на ее плечах. Раймунд провел пальцами вдоль открывшейся полоски кожи. Генриетта повернула голову и сама нашла его губы.

Он знал, как она целуется, когда торопится, и как — когда хочет его задержать. Сейчас она не торопилась. Отступила к постели, взяла его за руку, села и потянула следом. Покрывало опять собралось складками, но это уже никого не остановило.

Ему хотелось сказать ей что-то о сегодняшнем дне. О том, как странно было слышать собственное имя рядом с ее именем, как он разглядывал ее во время обеда, пока она говорила с сестрой. Однако Генриетта расстегнула пуговицу у его горла, и все приготовленные слова стали ненужными.

— Ты весь вечер очень занят, — прошептала она.

— Сейчас тоже.

— Я заметила.

Лампу он погасил не сразу. Сначала она вынула гребень, положила его на комод, и волосы рассыпались по плечам. Потом подняла лицо к нему, и Раймунд позволил себе смотреть. Здесь никто не ждал ее за дверью, ему не нужно было успевать на позднюю смену, а утром они проснутся в одной комнате. Он коснулся ее щеки, она накрыла его руку своей и притянула ближе.

Позже Генриетта пожаловалась на бахрому. Раймунд хотел встать и перевернуть покрывало, но она удержала его за пояс.

— Уже не надо. Просто запомни, что я была права.

— Запомнил.

Он поправил одеяло, прижал ее к себе и услышал из темноты:

— И про яблоко. Полезная вещь в дорожном свертке.

Утром первым проснулся Раймунд. Сквозь щель в занавеске на комод падала узкая полоса света. На ней лежал гребень. Генриетта спала, уткнувшись в край его подушки, а желтая кайма ее собственной наволочки осталась у нее за затылком.

Он осторожно выбрался, нашел брюки и спустился. На кухне все было именно так, как они оставили: две тарелки, потемневший укроп, ключи на подоконнике. За ночь никакого чуда с ними не случилось.

Раймунд открыл заднюю дверь, выплеснул остывшую воду из таза и вымыл посуду. Затем заварил чай. Собственную чашку нашел сразу; для Генриетты взял вторую из той же коробки, но, когда она спустилась, она посмотрела на маленькую чашку с удивлением.