Книга Избранная, страница 142 – Юлия Белова

Нина сделала шаг вперёд. Остановилась. Глубоко вдохнула, словно собираясь с силами.

— Пришло письмо от одной из моих девочек, — начала она, и слова её звучали, как удары молота по наковальне. — Квалита. Наложница племянника Садише.

Пауза.

Тишина, в которой слышно биение двух сердец.

— Ей удалось услышать кое‑что… важное.

Ещё пауза.

— Садише наконец решилась.

Анна не шевельнулась. Только взгляд её стал холоднее, словно лёд, сковавший озеро перед бурей.

— Тебе в скором времени подадут яд, — закончила Нина. — Слишком уж ты стала мешаться им.

Лампа дрогнула.

Тень на стене вытянулась, словно когтистая рука, тянущаяся к Анне.

Но Анна не отступила.

Она лишь медленно опустила перо, аккуратно промокнула его в чернильницу и тихо произнесла:

— Подробности известны? — спросила она, не поднимая взгляда.

Нина выпрямилась, собравшись, как перед боем.

— Это будет быстродействующий яд, — отчеканила она. — Его нужно разводить в жидкости. Вероятнее всего — в чае или узваре, чтобы скрыть послевкусие. Всё должно случиться до приезда Повелителя Одаша. Это всё, что известно.

Анна подняла глаза.

Синий взгляд — холодный, пронзительный — впился в Нину.

— Информации можно доверять? Это не может быть ловушкой?

— Квалите можно доверять, — выдохнула Нина и опустилась в кресло, стоявшее чуть в стороне от стола. Плечи её слегка поникли — будто сбросила невидимую ношу.

— Что думаешь? — спросила Анна.

Но вопрос был не к Нине.

Та вздрогнула, когда из сумрачного угла комнаты раздался голос — ровный, низкий, как шёпот клинка:

— Это было ожидаемо.

Чоксо шагнул из тени.

Его фигура возникла словно из ниоткуда — высокий, неподвижный, с лицом, наполовину скрытым полумраком. Нина почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки. Она даже не заметила его присутствия.

— Ваше влияние растёт, — продолжил он, не сводя с Анны взгляда. — Ваши взгляды всё чаще расходятся с их интересами. Если говорить прямо — вы помеха. А самый простой способ устранить помеху — убрать человека.

Анна кивнула.

— Нужно сообщить стражам, — резко сказала Нина, сжимая кулаки. — Лучше даже Дэнизу. Её вместе со всем гнилым семейством нужно…

— Нет, — оборвала её Анна.

Голос — тихий, но твёрдый, как сталь.

Нина замерла.

В глазах — непонимание.

А потом — холод.

Потому что Анна улыбнулась.

Улыбка — лёгкая, почти нежная. Но в ней таилось что‑то острое, как лезвие.

— Мы не станем ничего такого делать, — повторила она, и в голосе прозвучала странная, пугающая решимость. — Даже наоборот. Мы поможем Садише меня отравить.

Тишина.

Только стук пальцев Анны по столу — всё тот же размеренный ритм.

Тук. Тук. Тук.

Как часы, отсчитывающие время до начала спектакля.

* * *

Тишина. Уединённая. Святая.

Комната для молитв в главном храме Рохана — оазис безмолвия посреди городского гула. Её дозволялось посещать лишь членам правящей семьи, и Анна приходила сюда часто — чтобы услышать собственный голос сквозь шум дворцовых интриг, чтобы шепнуть молитвы, которых никто не должен был слышать.

Верховный жрец, облагодетельствованный щедрым пожертвованием, бдительно охранял её уединение. Ни один послушник, ни один прихожанин не смел нарушить покой жены Повелителя.

Но лишь единицы знали: у этой комнаты был иной дар.

Тайный. Опасный. Необходимый.