Книга Избранная, страница 110 – Юлия Белова

Ардэн задержал взгляд на её синих глазах — глубоких, как ночное небо, полных невысказанных страхов и непоколебимой воли. Кивнул — коротко, но весомо — и продолжил путь.

Когда спина последнего воина скрылась за поворотом, Анна выпрямилась. Лицо её стало маской холодной собранности.

— Закрыть ворота, — приказала она ровным, безэмоциональным голосом.

Створки со скрипом сомкнулись — тихим, но тяжёлым, словно последний аккорд перед бурей. Звук эхом разнёсся по двору, будто отмеряя начало новых, мучительных часов.

Ворота закрылись.

Началось ожидание.

Малый тронный зал тонул в полумраке. Десяток стражей, неподвижных, словно изваяния, замерли у стен. Рядом с ними — Анна, Чоксо и Сайс.

Ферухе после долгих уговоров всё же ушла в убежище вместе с остальными. Но Сайса отправить туда не удалось. Юноша упёрся, взгляд его был твёрд: ни за что не оставлю её. Анна в конце концов махнула рукой — пусть остаётся.

Тишина. Лишь редкое позвякивание доспехов да едва уловимое дыхание. Большая половина ночи уже истекла, а вести всё не поступали.

И вдруг — скрип двери.

Анна резко повернула голову. В зал вошла Нина, а следом — Абби, словно маленький хвостик, не решающийся отойти от хозяйки ни на шаг.

— Что ты здесь делаешь? — в голосе Анны — не гнев, но усталость, прорезавшаяся сквозь сталь.

— Я надеялась, что здесь будет хоть немного веселее, — Нина улыбнулась легко, почти беспечно.

Она всегда умела приковывать взгляды. И сейчас каждый из мужчин — даже те, кто должен был следить за входом, — невольно оборачивался на её движения. Как она плавно опустилась на стул рядом с Анной. Как небрежно поправила складки платья.

Внешне — равнодушие, беззаботность, почти легкомыслие. Но Анна видела: за этой маской — волнение. Страх, старательно спрятанный за улыбкой. И всё же Нина пришла. Пришла, потому что не могла оставить подругу одну в эту ночь. Анна почувствовала, как в груди что‑то дрогнуло.

— Спасибо, — прошептала она, и слова эти были тяжелее любых доспехов.

Нина лишь улыбнулась в ответ. Обычно она бы сыпала шутками, колкостями, но сейчас — молчание.

Абби, замерший рядом с Чоксо, нервно теребил рукав халата. Его эмоции, в отличие от хозяйки, были как на ладони: пальцы дрожали, взгляд метался. Чоксо, возвышаясь над ним, наблюдал с холодным спокойствием.

Вдруг — ладонь на плечо. Абби вздрогнул, присел, будто его ударили.

— Ты совершил поступок, достойный мужчины, — произнёс Чоксо.

Евнух гордо вздёрнул подбородок. Но лишь на миг.

— Удивительно, ведь сам уже давно не являешься мужчиной, — добавил Чоксо с невозмутимым лицом.

— Ай‑яй, — цокнул Абби, стряхивая руку. — Ещё какой‑то дикарь будет мне указывать…

Анна и Нина не сдержали улыбок. Даже в этой гнетущей тишине нашлась искра жизни.

Сайс, стоявший чуть в стороне, тихо помешивал что‑то в котелке. Закончив, он разлил зеленоватую жидкость по чашкам и начал раздавать.

— Бодрящий чай, — пояснил он. — Поможет сохранить ясность ума до конца.

Каждый взял чашку. Горячий пар коснулся лиц, на миг смягчив острые тени.

Время текло неумолимо.

Часы тянулись, как вечность.

* * *

На рассвете дверь в тронный зал с грохотом распахнулась.

Вбежал страж — дыхание сбито, лицо бледное, глаза горят лихорадочным огнём. Рухнув на одно колено перед Анной, он выдохнул: